— Я пробовала на себе разные подходы. Когда только начинала работать в недвижимости, многое приходилось осваивать с нуля. Коллеги делились опытом, мы много обменивались ситуациями, руководитель и наставник помогали решать проблемы. Но никто не стоял над тобой — не справилась, осталась без комиссионных. Нужно было ориентироваться в живой ситуации. Крепче всего усваивалось то, что нашла сама. И отлично ложились истории. Никто не говорил, как правильно, как вообще вести переговоры. Уже позже, когда я сама стала замдиректора, я стала ходить на всевозможные тренинги, обучающие мероприятия, много читала. Кажется, я не пропускала ни одного сколько-нибудь значимого мероприятия. И во всех этих мероприятиях мне казалось, что что-то не доработано. Все рассказывали, как надо делать. Давали скрипты. Выводили правила. Потом я открыла собственное агентство, и тут вопрос обучения сотрудников встал достаточно остро. А удовлетворяющего меня способа так и не было. Я стала искать такой способ. К этому моменту только ленивый не называл себя либо наставником, либо тренером, либо коучем. Я сама прошла большие обучения, а затем закончила Эриксоновский международный университет. Начала с базового обучения. Потом выбирала самые интересные программы. Узнала про наработки в области нейробиологии и решила, что найду людей, у которых учатся самые сильные коучи. Так и нашла программу по недирективному коучингу, основанному на самых новых нейробиологических разработках и исследованиях. Рада, что мне хватило упрямства найти и дождаться этого обучения. Исследования работы мозга подтвердили, что только недирективный способ работы даёт самый лучший эффект, пробуждает в мозге креативность, помогает создать собственные новые системы и опоры.

— Провокация — это инструмент, он направлен на получение реакции клиента, реакции новой, непривычной для него самого. Столкнувшись с провокацией, человек вынужден смотреть на мир иначе, иначе думать. А ещё сталкиваться с тем в себе, что вытеснено или подавлено — например, гневом.

— Корпорации славятся своей безжалостностью, как бы они ни говорили о балансе работы и отдыха, о человеческом отношении или прочих ценностях. Именно там я понял, как важно заметить человека и не относиться к нему как к маленькому винтику большой машины. Помимо этого, корпоративный мир учит системному мышлению, учит важности коммуникации и тому, как её правильно и эффективно вести, показывает многие патологичные процессы — всё это пригождается мне ежедневно.

— Выбор инструмента зависит от самого клиента: типа его личности, уровня психического функционирования, особенностей поведения и реагирования. Как говорил Карл Густав Юнг: «Для каждого пациента нужно создавать новую психотерапию» — фактически, именно это и происходит. Есть техники, есть принципы, но как они будут смешаны и что получится — непредсказуемо. Плюс техники меняются так же, как меняется и сам клиент, — и сочетание получается неповторимым.

— Леопольд Сонди дал нам «надстройку» или продолжение психоанализа, показав, как на бессознательное человека влияют не только коллективные динамики, но и те, что были генетически переданы от родственников. Эти влечения, энергии, проявляются в семейной системе целиком, и каждый из нас реализует какое-то из влечений тем или иным способом. Понимание этого и контакт с тем, что и как проявлено и что может быть проявлено в свободном и осознанном выборе, — вот чем привлекает меня судьбоанализ. Ну а идеи Сонди о генотропных выборах — о том, как влечения предков влияют на наши выборы работы, друга, партнёра, болезни или смерти, — вообще вишенка на торте для аналитически-ориентированного психолога. Это другой способ мыслить и обдумывать клиентский материал.

— Говорить. Говорить обо всём и учиться этому постоянно и без остановок. Это не предохранит психику от шума, но поможет обрабатывать его и снижать напряжение.

— Всё сразу. Брак в традиционном виде, как его знали до XX века, действительно больше нежизнеспособен. Институт брака переживает кризис, и пока непонятно, как он видоизменится и что выйдет в итоге. Единственное, что можно сказать с уверенностью, — прежние смыслы брака практически ушли, а новые ещё не сформировались, и мы можем только лишь искать их и осмыслять свои поиски и выборы.

— Да, так тоже случается — не могу говорить, что это так для многих, но в практике психолога я нередко сталкиваюсь с такими убеждениями. Брак, деторождение, совместный быт и совместное проживание, как и многое другое, часто определяются коллективными установками, родительскими посланиями или социальными ожиданиями. Если этого нет или оно не случается долго, может возникнуть вопрос: «Что со мной не так?» — переходящий в убеждённость «со мной что-то не так», что, разумеется, неправда.

— Архетип не обрекает на навязчивое повторение. Он лишь показывает типичность сценария — или сценариев. То, как с браком обходились наши предки, — лишь одна часть архетипа, описывающая в лучшем случае лишь его половину.

— Это одна и та же головная боль. Мы очень одиноки в профессии, и, сталкиваясь со сложными случаями, мы чувствуем лишь большее одиночество. Задача супервизии — чтобы терапия продолжалась на благо всех участников. Это невозможно, если психотерапевт изолирован в кажущейся уникальности своих затруднений и иллюзорной оценке некомпетентности.

— С гневом. И с пониманием.

— Топ-менеджеры мало чем отличаются от других людей, если мы говорим о синдроме самозванца. Потому и причины те же, или схожие. Например, запрет на гнев, что не позволяет сказать синдрому самозванца: «Ну да, сам назвался, никто за язык не тянул. И чо?» — и продолжать делать, что делал с радостью и азартом, вместо стыда и тревоги. Ключевая задача здесь — разобраться с тем, какие установки вызывают «самозванистость», и «размыть» эти установки.

— Я не учу. Я исследую вместе с ними, почему так важно быть в тренде этого фетиша, и как это помогает их жизням. Или как может помочь, и что стоит для этого сделать.

— Не знаю. Писателем, может быть — но это можно и сейчас. Или священником. Но история не знает сослагательного наклонения — я стал психологом, причём без всяких «если бы». А вот кем я стану в будущем — вопрос хороший и открытый.

— Бессознательное бесконечно. В каждом из нас есть всё, даже если одно противоречит другому. В этом красота и в этом ужас, и в этом величайшая сила человека. «Не важно, что вы не верите в вуду. Главное, что вуду верит в вас».

ВКонтакте Виталия Андриенко: vk.com/kurojki
Сайт Виталия Андриенко: vandrienko.care/vitaliyandrienko
Телеграм Виталия Андриенко: t.me/faroeypajaro