— Пройдя свой многолетний путь от студентки до преподавателя, я убедилась в том, что наши неосознанные звуки, такие как смех, кашель, стон, чихание, зевание, плач, крик, как это ни странно для современного человека, именно эти звуки подсказывают нам природу и свободу звучания. Потому что мы не трудимся над ними, они именно рождаются. И как говорила мой важнейший вокальный Учитель, Тамара Васильевна Семёнова: «Голос нужно сначала достать, а потом уже его обрабатывать!». А если взглянуть на животных, которых социум не принудил сдерживать звук, то мы убедимся, что собака лает со свободной челюстью, включая живот и всё тело, кошка широко открывает рот, когда мяукает, расслабленно мурчит. А, кстати, вы знали, что в пении птиц есть только мажорные лады?

— Ооо! Прекрасный вопрос! Я не устаю повторять одно и то же, потому что я сама прошла большой путь, на котором мне попадались раздражённые педагоги, которым не нравилось, что я не сразу могу сделать такой звук, который будет ласкать их ухо, что у меня что-то не получается. Я слышала фразы: «Ну, ничего у тебя нет, не знаю даже, зачем я с тобой занимаюсь» или «Вам никогда не петь как я». Кстати, именно ту даму, которая так мне сказала, я потом учила петь свободно верхние ноты, то есть стала учителем своего бывшего учителя. И когда ты слышишь подобные обидные слова тогда, когда стараешься изо всех сил, просто пока не понимаешь, как именно сделать то, что просит преподаватель, тогда ты понимаешь, что чувствует твой ученик, что он тоже может пока просто не улавливать те, подчас даже микродвижения мышц, которые требуются, чтобы выстроить голосовой аппарат. Вот в такие моменты встаёшь на место ученика и повторяешь, повторяешь, повторяешь. Ровно до тех пор, пока это не встроится в сознание и мышечные движения студента.

— Сразу понятно, как много вы наблюдали моих уроков. Да, руки и ассоциации очень помогают нам, и я использую все работающие подходы. Кто-то не любит применять воображение, зато если помогает себе руками, как дирижёр собственного тела, получается быстро, понятно и эффективно. Кто-то, наоборот, представляет яркие картины и предпочитает метафорический подход. Это выясняется именно в процессе занятий. Я считаю, что в поиске нужного свободного резонанса все средства хороши.

— Это было в любом случае увлекательно. Я не только тратила годы, я обретала опыт. Этот опыт позволяет мне сейчас мгновенно отличить зажим от слабого дыхания, например. И Учитель, которую я нашла через 8 лет поисков, была, конечно, не первой физически, а первой настоящей, понимающей, что делать с учеником, как подсказать именно то, что поможет раскрыть и освободить голос. Кстати, одно из её любимых выражений было: «Голос нужно сначала достать, а потом уже обрабатывать!» Это не просто слова. Нужно уметь и достать, и обработать голос. Это, с одной стороны, два этапа, с другой — они идут рука об руку. Потому что чем больше обрабатываешь голос, тем больше, ярче и чище он становится.

— Не в укор фундаментальному университетскому образованию скажу, что в вузе нет такой кропотливой работы над голосом, там общие предметы, не так много практики упражнений и собственно работы над голосом. Поиск своего настоящего звучания — это всегда многочасовая работа с частными преподавателями. Спросите любого известного певца или певицу, и они скажут, что занимались частным образом. Раньше частные педагоги даже брали учеников на пансион, и это было нормальной практикой. А Мирелла Френи, например, возила с собой своего учителя на все гастроли и только её мнение после спектакля было для неё авторитетным. Так что университет — это выжимка наук, которые позволяют, так сказать, посмотреть на свою деятельность с высоты птичьего полёта, выстроить стратегию, но разобраться детально можно только в тесной личной работе с учителем и глубоко погружаясь в тему самостоятельно.

— Да, Владимир Петрович Морозов внёс огромный вклад в тему голосообразования именно как учёный, он научно обосновал то, что до него преимущественно описывалось более образно. В его трудах есть эксперимент, когда в программе из голоса нашего великого баса Фёдора Михайловича Шаляпина убрали из спектра низких нот высокие частоты и звук стал глухим. Обычно мы привыкли думать, что нота низкая — она где-то внизу, но этот эксперимент показал, что Шаляпин и все хорошие басы используют на низких нотах так называемую высокую форманту. Это важно и в мужских, и в женских голосах, и у учителей «старой итальянской школы» было выражение: «петь низкие ноты как высокие», а именно — держать высоко позицию нёба на низких нотах тоже. Это очень помогло одному из моих учеников, замечательному басу Роману, и многим другим, можно даже сказать, что практически всем моим ученикам, так как это общая тенденция — не поднимать нёбо и «глубить» на низких нотах.

— Здесь одно порождает другое. Первично мы зажимаемся после психологического стресса, какого-то слова, от которого что-то сжалось внутри. Крайне редко бывает так, что человек в детстве не услышит фразу, которая влияет на звучание голоса. «Замолчи» наверняка слышал когда-то каждый из нас. А затем этот запрет на свободное даже спонтанное звучание голоса приходится преодолевать. И именно здесь нужно найти человека, который подскажет, как это сделать быстрее и качественнее. Слух, кстати, есть у всех, кто слышит, и каждый из нас точно знает, что фальшивит другой. Эту разницу в чистоте ноты просчитывает наш мозг, помимо нашего знания и понимания, так устроено природой. А искажается вокальная интонация именно потому, что не все мышцы, которые мы используем в вокальном звукоизвлечении, срабатывают точно. Но это можно исправить.

— Таких случаев очень много, даже сложно выделить какой-то один. Это удивительно, сколько людей сейчас стремятся научиться петь в академической манере, даже не в юном уже возрасте. Однажды ко мне пришёл на разбор завуч школы и сказал, что хочет петь как сопрано. Он, собственно, уже поёт, но я подсказала ему, как легче выходить на высокие ноты. Или ещё интересный разбор: девушка поёт в театре и уже думала, что становится профнепригодной из-за постоянных сбоев в верхнем регистре. Обычно в моей практике после одного или нескольких занятий голос возвращается и раскрывается новыми красками.

— Три главные ошибки. Наверное, первая ошибка: думать, что если ты поёшь легко, у другого тоже получится легко. Так называемые «природники», а это большинство вокальных преподавателей, так как в музыкальной школе почти нет кропотливых занятий академическим вокалом и там не дают понимание устройства голоса, так вот «природники» поют, можно сказать, «как дышат», и даже не знают, что такое зажимы. Поэтому они не могут почувствовать зажим и, главное, показать дорогу к его устранению. Как найти то, чего у самого преподавателя нет? Именно в этом трудность. Если вы никогда не ощущали, как испаряется ваш собственный зажим, блок, вам довольно трудно будет показать, как его убрать у ученика. Хотя бывают случаи, что человек учится, так сказать, «на слух», копируя нужное положение мышц с помощью зеркальных нейронов. Но такие случаи довольно редки, и, учась в такой манере, человеку трудно закрепить навык.

— Практически у всех проблема с верхним регистром. Так как уже упомянутые зажимы создаются после реплик «не пищи, не визжи», услышанных в детстве, это как раз влияет на верхний регистр (на тех нотах, в той тесситуре, где мы бы завизжали). И даже те, у кого хорошая, крепкая середина, страдают от недораскрытых, порой даже задавленных «верхушек». У студентов консерваторий и других учебных заведений высокие требования к репертуару, постоянная смена произведений, нужно много учить, много узнавать по другим предметам, кроме вокала — гармония, сольфеджио, ансамбль и многое другое. Поэтому ко мне часто приходят, когда упираются в то, что никак не даётся сложное произведение, или когда профессор требует исполнить чисто, а не получается, или когда хочется петь в так называемой «европейской манере», которой я научилась в Италии у дочери Тамары Васильевны Семёновой, Ольги, ведь она уже 30 лет поёт в хоре театра La Scala и постоянно взаимодействует с исполнителями мирового уровня.

— Да, триггер был. Детская мечта подкрепилась высказыванием одного замечательного доктора. Как-то я попала на приём к Шириншо Шириншоевичу Шотемору — это известный специалист МРТ в Москве в Боткинской больнице. Меня направил на МРТ эндокринолог, чтобы исследовать гипофиз. А Шириншо Шириншоевич сказал: «Нормально у вас всё с гипофизом, а вот носовые пазухи у вас — великой певицы. Поёте?» Я и подумала: «Как же такие пазухи пропадать-то будут…»

— Я уже упоминала природный стон. Так вот, сейчас у многих установка, что стонать неприлично. И не то чтобы люди сопротивляются, хотя и это есть, но часто трудно пробудить настоящий, глубинный, естественный звук. Но он для вокального дыхания самый действенный.

— Роскошный голос — он как природная грация дикой кошки. Он льётся, течёт, ласкает слух. И ещё очень важна наслушанность. Мы, к счастью, имеем возможность слушать записи мастеров середины прошлого века, когда вокальная школа была на порядок выше сегодняшней. И когда эта наслушанность есть и ты записываешь свой голос на диктофон, слушаешь и сравниваешь с эталоном, от нарциссизма не остаётся и следа.

— Мой голос не устаёт, он только тренируется в процессе преподавания и пения. Если голос правильно выстроен, петь — одно удовольствие. Кстати, маэстро Паваротти говорил в одном из интервью, что после выступления всегда делает вокальные упражнения, чтобы, как он говорил, «голос встал на место». Так что, занимаясь с учениками, я постоянно держу свой голос в нужном месте, постоянно выстраиваю его. И мы с ним пребываем в дружбе и гармонии. Я бы сравнила это с йогой или цигун. Хорошие мастера говорят, что нужно нанизывать позу на дыхание, а не наоборот. Тогда ни о какой усталости не будет и речи, только подъём энергии.

— Это может показаться какими-то высокопарными словами, но существует версия, что наша Вселенная — это звук. Пойте так, чтобы раствориться в вибрации Мироздания. Это — настоящее Счастье.



Телеграм Татьяны Гончаровой-Костяковской:
t.me/goncharova_golos