Светлана
Демьянова-Пономаренко
От аспирантуры к «Чуду в Сердце»: почему беременность — это не болезнь, а роды — не «освобождение от бремени»

Интервью провела Анастасия Лембери
журналист, продюсер, основатель проекта "Студия Лембери"
Телеграм @Anastasia_Lembery

Интервью провела

Анастасия Лембери

журналист, продюсер,

основатель проекта

"Студия Лембери"

Телеграм @Anastasia_Lembery

Светлана Демьянова-Пономаренко — экономист по образованию, преподаватель университета, которая в 26 лет круто повернула свою жизнь в сторону осознанного родительства и естественных родов. Она прошла путь от рождения первенца в роддоме с искусственным окситоцином без согласия до домашних водных родов, которые называет «волшебством и инициацией». После вторых родов она столкнулась с проблемой государственной регистрации ребёнка, и её случай приобрёл национальный резонанс. Так родился международный социальный проект «Чудо в Сердце», объединивший за десять лет почти 150 экспертов в сфере акушерства и перинатальной психологии. Светлана — публицист, исследователь, переводчик, дизайнер Обережных родильных платьев и автор книги о материнстве. Мы поговорили с ней о том, почему роды — это не медицинский процесс, а духовная практика, и как вернуть женщине главную роль в её собственном материнстве.
— Светлана, у Вас два высших образования — экономика и международные отношения, опыт преподавания в университете и работы в бизнесе. Что стало тем внутренним толчком, который перевернул Вашу жизнь и привёл в мир осознанного родительства и естественных родов?
— К своим 26 годам, учась в аспирантуре и преподавая в университете экономику, я резко и остро ощутила, что очень хочу семью, в которой обязательно должны быть дети. Именно такой у меня лично образ семьи. Я поделилась этим наблюдением и желанием со своим парнем, с которым встречалась почти пять лет — мы поженились и начали готовиться физически, морально и материально к приглашению в нашу жизнь ребёнка. Через год после свадьбы родился наш первенец — Егор. Роды состоялись в роддоме, с искусственным окситоцином без моего согласия, но я всё равно была счастлива. Я очень радовалась и благодарила Бога, мужа и сына за то, что подарили мне это удивительное ощущение открытия самой себя в новом статусе, а также новой для меня исследовательской деятельности в сфере ухода, развития и воспитания малыша. Мне захотелось делиться своим опытом с другими родителями. Так, когда сынишке было 4 года, я открыла в Донецке свою первую студию развития для детей и взрослых с символичным названием «Свет Индиго». Через два года я основала такую же студию развития и в моём родном городе Харцызске, ожидая второго малыша. К этому времени в поле моего зрения начала попадать литература, люди и события по подготовке к домашним родам, о которых я не знала ранее. Я хотела, чтобы рождение моего второго малыша прошло в максимально лучшем месте и атмосфере, давая ему старт на хорошее физическое и психологическое здоровье, а мне — на достойное отношение и самоощущение. Потому что материнство — это инициация, а не медицинский протокол, потому что каждый раз с новой беременностью рождается новая женщина, Королева-Мать. На меня большое влияние к началу и во время второй беременности оказали книги Мишеля Одена, Грэнтли Дик-Рида, Фредерика Лебуайе, Уильяма и Марты Сирс, Светланы Бондарь, Аллы Киржаевой, Михаила Фомина, Жанны Цареградской. К зачатию и появлению второго ребёнка я готовилась ещё более осознанно и тщательно, поскольку домашние роды предполагают взятие на себя полной ответственности, не перекладывание её на других людей. После прекрасных вторых родов здорового ребёнка я столкнулась с проблемой его государственной регистрации, ведь для врачей в моём маленьком городке это стало прецедентом. Мой случай приобрёл национальный резонанс, поскольку мне пришлось обратиться в 11 инстанций муниципального, регионального, национального и международного уровня, а также в суд по защите чести, достоинства и репутации. За это время я дополнительно познакомилась с журналистами, юристами, медиками, психологами. Региональный департамент Министерства охраны здоровья выдал мне справку — и ребёнка мы благополучно зарегистрировали через пять месяцев после его рождения. А через год юрист, мама троих «домашних» детей, Ольга Вишкина, с которой мы познакомились на юридическом форуме, предложила мне сделать онлайн-фестиваль по осознанному родительству и естественным родам. Я согласилась при условии, что это будут международные мероприятия. Так наш первый двухнедельный онлайн-фестиваль в 2014 году собрал более 1500 участников онлайн ежедневно и 60 спикеров из 16 стран трёх континентов. Наш социальный веб-проект «Чудо в Сердце» за 10 лет объединил почти 150 экспертов в сфере акушерства, перинатальной психологии и смежной с родами тематики, 70% из которых являются международно признанными. Что было для меня тем «внутренним толчком»? Я думаю, что готовность к переменам и мои выборы. Так, материнство изменило меня навсегда, и каждое моё родительство меняло мою жизнь. Я исхожу из того, что внутриутробный ребёнок — это сразу человек, а не «эмбрион» и «плод». В своей книге я пишу: «Мне искренне хочется, чтобы ребёнка называли "плодом" только как часть метафоры-фразеологизма "плод любви", ведь он — не просто биологический результат, а живое воплощение чувств, нежности и близости двух людей».
— Вы называете себя «йогиней-богиней» и «Океанидой». Что стоит за этими образами? Как они перекликаются с Вашей повседневной жизнью и Вашей миссией?
— Полагаю, за этими образами стоит моя жизненная парадигма. Я называюсь так в своих соцсетях. «Йогиня» — это не название хобби, а мой образ мыслей, образ жизни, идентичность, если хотите. Я занимаюсь Крия-йогой по линии Парамхансы Йогананды с 2018 года, состою в международном сообществе «Ананда» и являюсь куратором в Академии йоги и медитации Гелены Хохловой. Духовный поиск веду с 2008 года. В этой связи «йогиня» для меня — это не про фитнес-асаны и дань моде, но про глубокую духовную практику, которая включает в себя выполнение ям и ниям, обетов, асан, медитации, пранаям и других техник, где йога — путь к познанию себя и Бога. Богиня для меня — это признание божественной природы в себе. Это не олимп над другими, но манифест воплощения женственности и творящей созидательной силы. Соединив «йогиня-богиня» в одну формулу, я хочу донести, что это единое состояние — движение к Богу через принятие своей женской природы, через служение своей семье и матерям мира. Перенося этот опыт в перинатальную сферу, я помогаю женщинам увидеть в вынашивании и рождении ребёнка не медицинский процесс, выжидание и «освобождение от бремени», а высшую духовную практику соприкосновения с Божественной Матерью внутри себя, триумфальную реализацию божественного женского начала. Как только я увидела, почувствовала запах и купалась в Индийском океане в 2016 году, я прониклась огромной любовью и уважением к океану — тёплому, глубокому, бескрайнему. Для меня термин «океанида» — это, прежде всего, «отдающая себя океану», «почитательница океана». В греческой мифологии Океаниды — это нимфы, дочери Океана и Тефиды, духи водных потоков, дающие жизнь всему живому. Из биологии нам известно, что жизнь на планете Земля эволюционировала из океана. Показательно, что околоплодные воды являются первой стихией, в которой живёт каждый человек. Мне кажется, что само название «Океанида» связывается с первичной, жизнедающей водой. Если говорить об этом в сочетании с моей миссией, то Океанида — это та, что оберегает начало жизни. Для меня ещё океан — это божественное сознание, Дух, из которого рождаются и в который возвращаются все души.
“
Мы принимаем на себя «свидетельство» жизни наших близких — всех радостей и горестей, важного и неважного.
— В одной из Ваших заметок есть удивительная мысль: брак — это когда двое становятся свидетелями жизни друг друга, обещая замечать всё — хорошее, плохое, обыденное. Как эта философия «быть свидетелем» продолжается в Вашем материнстве и в Вашем проекте?
— Это не моя мысль, она прозвучала в замечательном фильме, который я люблю, под названием «Давайте потанцуем» (Shall We Dance? 2004). Эту фразу говорит героиня Сьюзан Сарандон. И эту мысль я озвучила своему мужу на 20-летнюю годовщину нашей свадьбы в книге, которую я сделала для него как символический подарок моей любви. Действительно, мы принимаем на себя «свидетельство» жизни наших близких — всех радостей и горестей, важного и неважного, как нам кажется. В моём материнстве, как и в нашем материнском проекте «Проестро», не удавалось быть «просто пассивным свидетелем» (особенно на первых порах, в течение первых пяти-семи лет), когда ребёнок именно нуждается в уходе и заботе со стороны мамы. Любой проект и организация, когда он масштабный и воспринимается как служение, также является «ребёнком» своего создателя и требует внимания, времени, новых навыков и усилий. Таким образом, я не только и не столько выступаю «летописцем» жизни наших детей, я получаюсь в разных периодах и сферах покровителем, драйвером, учителем, ученицей, музой, интервентором. Если спросить моих подросших детей и сотрудников моего проекта, нравилось ли это им всегда и всецело, я уверена, что они ответят отрицательно. В то же время я знаю, что не может всё нравиться и не всегда виден результат. Однако, если идти за своей правдой и по своему предназначению, то обязательно будешь чувствовать себя удовлетворённо. Как мама я считаю большой честью и удачей, что мои дети «выбрали» меня быть свидетелем их жизни, выбрали нашу семью, научив большему терпению, состраданию, креативу, щедрости, изучению новых для меня наук. Неслучайно проект «Проестро» просто продолжил данную мою женскую инициацию, где мы с моей подругой и партнёршей Ольгой Вишкиной стали свидетелями чудес рождения не просто новых детей, но и детей в естественных родах после нескольких кесаревых сечений, а также невероятных историй зачатия после многолетних диагнозов бесплодия, побед в судах по защите прав женщин в родах, коллаборации акушеров-гинекологов и независимых акушерок и доул. Стали свидетелями восхитительной материнской силы и сотрудничества. Это, конечно, незабываемо и неотчуждаемо из моего опыта.
“
Самым сложным было удержать ту чистоту помыслов и следование миссии проекта — быть «мостом» между матерями и экспертами.
— Ваш проект «Чудо в Сердце» объединил людей из тридцати стран и пяти континентов. Расскажите, как родилась эта идея и что оказалось самым трудным на пути создания такой глобальной платформы поддержки?
— Идея названия проекта — «Чудо в Сердце» — пришла мне, поскольку я уже сама являлась мамой двух прекрасных сыновей, прожила этот радостный опыт «чуда ношения под сердцем», видела немало исключительных историй, работая с детьми-индиго, детьми-аутистами в своих студиях для детей и взрослых. Я знала, что сначала женщина «носит» своего дитя в сердце, на энергетическом плане, а затем Светозарный малыш «перемещается» под её сердце. Вы знаете, никто не задавал мне этот очевидный, но глубинный вопрос: «Что оказалось самым трудным на пути создания такой глобальной платформы поддержки и коммуникации между матерями и специалистами?». Благодарю за него отдельно. А ведь для меня не было очень трудным силами двух мам, у которых на двоих пятеро детей, создать самим веб-сайт, освоить трансляции Ютьюба и рассылочные механизмы, привлечь 60 спикеров из более десятка стран трёх континентов и спонсоров фестивалей, организовать волонтёрскую команду переводчиков, программистов и авторов статей для проекта, вести бесчисленные переговоры и переписки с экспертами, матерями, компаниями, собирать деньги на создание документальных фильмов. Невероятная, мощная и благостная энергия давалась нам с Ольгой на это. В этой связи, оглядываясь назад, самым сложным, как мне представляется, было удержать ту чистоту помыслов и следование миссии проекта — быть «мостом» между матерями, семьями и экспертами в родовой и смежной тематике, а также между самими специалистами, популяризируя важность понимания и защиты базовых потребностей матери и ребёнка в родах и раннем послеродовом периоде, где беременность и роды — это не медицинский процесс, и беременная, роженица, родильница — не пациентка. Это выражалось в том, чтобы не соглашаться на привлекательные коммерческие предложения, идущие вразрез с нашей совестью и миссией проекта, в том числе исходящие от известных врачей и даже Минздрава и парламента. У нас было, слава Богу, очень мало хейта за 10 лет существования проекта, но трудно было пережить и отрегулировать, чтобы не крали наш видеоконтент. Большие потоки благодарности и восхищения пользой, ценностью и качеством энергии наших мероприятий и материалов со стороны экспертов и участников проекта с лихвой компенсировали нам ситуации с хакерскими атаками и некоторыми обвинителями. Как говорил один из моих духовных учителей, Свами Криянанда: «Самое трудное для меня было оставаться на данном духовном пути».
— Как представитель международной организации «Midwifery Today» и организатор фестивалей, Вы работаете на стыке разных культур. Сильно ли различаются страхи и ожидания беременных женщин, скажем, во Франции, США и в русскоязычном пространстве?
— В прошлом являясь международным обозревателем, а сейчас контактным лицом «Акушерство Сегодня» (Midwifery Today), могу отметить, что различия существенные, но касаются не столько самих страхов (они во многом универсальны), сколько их интенсивности, источников и того, как общество и медицина на них реагируют. «Базовый набор» тревог и переживаний в американской, западноевропейской и славянской культурах един. Независимо от страны, беременные женщины испытывают тревогу примерно за одно и то же: здоровье ребёнка, боли и осложнения во время родов, не справиться с ролью матери, изменения в жизни и отношениях. Разница начинается в том, насколько сильно эти страхи выражены и что их усиливает. Американские женщины часто описывают страх выкидыша как один из самых сильных на ранних сроках. При этом многие скрывают беременность в первом триместре — это традиция «правила 12 недель» именно из-за страха, что придётся объяснять потерю ребёнка, если она случится. В 2022 году Верховный суд США отменил решение по делу «Роу против Уэйда», и ряд штатов запретил или сильно ограничил аборты. В результате у женщин появился страх уголовного преследования при выкидыше. Французские исследования показывают, что около 14% беременностей заканчиваются выкидышем. Подход во Франции ближе к общеевропейскому: угрозу выкидыша на ранних сроках не лечат агрессивно, как в России. Поэтому у француженок есть страх психологического одиночества и непонимания близких, но не страх перед действиями врачей. В России и СНГ беременность с самого начала воспринимается как зона повышенного риска, которую нужно постоянно мониторить. В России существует уникальная практика — «лежать на сохранении» в стационаре при любом подозрении на угрозу. Француженки меньше всего склонны паниковать из-за медицинских показателей, так как полностью доверяют своим акушеркам, но у них есть свой уникальный культурный страх — «синдром плохой матери» из-за диеты. В России страх за здоровье ребёнка подогревается самими врачами женских консультаций: наши мамы боятся не того, что им не сделают тест, а того, что у них найдут кучу мнимых диагнозов. Я часто вспоминаю в этой связи известную акушерку Робин Лим с призывом: «Prenatal care shouldn't be prenatal scare!» («Дородовая помощь не должна быть дородовым запугиванием!»). Главный страх осложнений в родах у американок — это финансовое банкротство, связанное со страховкой. В России коммерциализация беременности и родов — это «покупка человеческого отношения и безопасности». В США это страх женщин перед бездушной высокотехнологичной машиной. В России доминирует страх перед «акушерской агрессией» и беззащитностью. Во Франции и большинстве стран Западной Европы система устроена гораздо гуманнее: здоровые беременность и роды сопровождают акушерки, а не хирурги. Однако во Франции один из самых высоких уровней применения эпидуральной анестезии в мире. Примечательный вывод напрашивается: американки боятся потерять в родах свои юридические права и все накопления, француженки — свою природную чувствительность, а наши женщины — своё человеческое достоинство.
— На Вашем сайте Вы пишете о важности возрождения подлинного акушерства и особой роли повитухи, доулы, духовной акушерки. Почему, на Ваш взгляд, эта фигура так критически важна в современном мире, и какое будущее Вы для неё видите?
— Сразу замечу, что «эта фигура» — это не одно лицо, а три разные роли и профессии сопровождающего беременность, роды и послеродовый период специалиста. Они имеют разные функции и ответственности, которые, к сожалению, до сих пор не осознаются и не различаются обществом, как и медицинским и материнским сообществом. Именно здесь находится «корень» непонимания и отсутствия кооперации между ними. Независимая акушерка — это специалист в акушерстве, имеющий частную практику вне государственного финансирования и госучреждений. Она сопровождает роды на дому, в частном родильном центре, родильном отеле либо другом месте по выбору беременной женщины. Слово происходит от древнеанглийского mid («with») и wif («woman»), и поэтому изначально означало «with-woman», то есть человека, который находится с женщиной при родах. Домашняя акушерка — это вид независимой акушерки, которая принимает роды на дому и на природе. Основные инструменты домашней акушерки — это опыт, навыки и интуиция. Духовная акушерка — это вид независимой акушерки, которая помогает другому человеку пройти сложные судьбоносные периоды в жизни, при этом максимально сохранив себя. Доула — это женщина, обученный профессионал, который может не иметь медицинского образования, но полностью сосредоточен на психологическом и физическом комфорте беременной и рожающей женщины. Монитрис — это человек с медицинским образованием, который предоставляет женщинам те же услуги, что и доула, но, кроме этого, обладает квалификацией, чтобы отслеживать состояние матери и ребёнка в родах. В 2018 году Всемирная организация здравоохранения опубликовала руководство, которое официально установило, что позитивный опыт родов имеет ценность сам по себе. ВОЗ совместно с партнёрами публиковала данные о международном дефиците акушерок дважды — в 2021 году и в начале 2026 года. Миру не хватает 900 000 квалифицированных акушерок. В январе 2026 года была запущена глобальная кампания ВОЗ и ICM под лозунгом «Миру нужен ещё один миллион акушерок». В технологическом мире независимая акушерка — это защитник человеческой способности любить и рожать самостоятельно. Она нужна как «хранительница тишины, темноты и спокойствия», создающая условия безопасности, при которых у беременной и роженицы снижается уровень адреналина, вырабатываются собственные гормоны для естественных родов и «материнская доминанта». Независимая акушерка важна потому, что является носительницей уникального, «живого» немедикаментозного мастерства, передаваемого из рук в руки. Без независимых акушерок эти знания просто исчезнут, превратив роды в исключительно хирургическую процедуру. В наших реалиях женщина видит одного врача в женской консультации, другого — в приёмном отделении, третьего — в родах. То есть никто не знает её как человека. Независимая акушерка сопровождает женщину на протяжении всей беременности, родов и послеродового периода. Кокрейновский обзор показал, что непрерывная поддержка в родах от знакомой женщины снижает вероятность кесарева сечения, инструментальных родов и негативного опыта. В долгосрочной перспективе я вижу возможность родильных центров и родильных отелей и для России. Профессия доулы продолжит динамично развиваться и быть востребованной. Традиционные акушерки станут дефицитным, высоко ценимым благом. В России подобное будущее ожидает профессию доулы, но совершенно иное — домашних акушерок, учитывая недавние прецеденты с уголовными делами. В РФ законодательно нет лицензирования независимого акушерства. Дело не в том, что акушерки «не хотят» или «не проходят» лицензирование, а в том, что законодательно сама возможность не существует. Именно правовой вакуум, по моему мнению, и приводит к трагедиям. В странах, где домашнее акушерство легализовано, акушерки имеют стандарты обучения, протоколы перевода в стационар, страховую защиту и партнёрство с врачами.
— Вы упомянули, что проект оказывает не только информационную, но и юридическую поддержку. С какими самыми болезненными бюрократическими и правовыми препятствиями чаще всего сталкиваются семьи, выбирающие домашние роды?
— Да, во время существования нашего проекта мы оказывали и этот вид помощи семьям, которые к нам обращались в период беременности и после родов. В России и Украине с 2013 года разное законодательство касательно государственной регистрации детей, родившихся вне лечебного учреждения. Обращения из Украины мы курировали с Ольгой, моей партнёршей по проекту, у которой есть высшее юридическое образование, а обращения из России направляли и направляем по сей день уникальному профессионалу — специалисту по семейному и медицинскому праву Руслану Трофимову, отцу трёх детей, двое из которых рождены дома. Я не перестаю восхищаться тому, сколько лет он беспрестанно и успешно защищает права и здоровье семей в женских консультациях, больницах, детсадах, школах. Я называю Руслана «герой нашего времени». Чаще всего, по моему опыту, семьи сталкиваются с запугивающими и оскорбительными разговорами со стороны медперсонала в период пребывания в женской консультации и с таким же уничижительным отношением после домашних родов со стороны сотрудников роддома. Здесь присутствует запугивание полицией и социальными службами. Бывали такие случаи, когда женщины стояли на учёте в женской консультации, но всё равно после домашних родов врачи требовали с них ДНК-тест, а также имелись сложности с государственной регистрацией ребёнка, получением свидетельства о рождении и, следовательно, выплатой пособий по рождению и уходу за ребёнком. Если судить из нашего опыта в проекте, то педиатры обычно более толерантны и вежливы к родильнице, чем врачи акушеры-гинекологи. Кроме того, если в домашних родах присутствовала независимая акушерка, то врачи акушеры-гинекологи, узнавая об этом, начинают сообщать в полицию и органы опеки даже при условии благополучных неосложнённых родов. Насколько мне известно по России, по закону для регистрации рождения ребёнка вне медучреждения достаточно заявления лица, присутствовавшего при родах, и предъявления самого ребёнка в ЗАГС. Медицинское свидетельство о рождении в этом случае не требуется. Однако на практике ЗАГСы нередко затрудняют регистрацию, требуя документы, которые законом не предусмотрены. Из-за этого затягивается получение свидетельства о рождении, без которого нельзя оформить полис ОМС. А без полиса ОМС через 30 дней после рождения все медицинские услуги ребёнку, кроме экстренных, становятся платными. Медицинские работники по внутренним инструкциям Минздрава обязаны немедленно сообщить в полицию и органы опеки о факте внебольничных родов. Семья сталкивается с визитами опеки, проверками условий проживания и требованиями доказать, что они «адекватные родители». Домашние роды в глазах рядового российского чиновника до сих пор приравниваются к неблагополучию или сектантству. Если в процессе домашних родов что-то пошло не так и семья вызывает скорую помощь, она может столкнуться с тем, что бригада скорой помощи и дежурные врачи приёмного покоя часто реагируют с крайней агрессией, оскорблениями и угрозами вызвать прокуратуру. Вместо бережной преемственности женщина получает так называемую «карательную гинекологию» и обвинения в безответственности, что в разы может повлечь за собой послеродовую депрессию и психологическую травму матери. Надеюсь, что Россия не пойдёт по пути запретительных моделей и не столкнётся с подобными последствиями. Я всегда в этом вопросе на стороне матери и ребёнка.
“
Самая большая разница между этими двумя моими опытами заключается в том, что во вторых родах я чувствовала себя хозяйкой своих родов, хозяйкой самой себя...
— Один из Ваших сыновей рождён дома, и Вы называете этот опыт «волшебством и инициацией». Если сравнить его с первыми родами в роддоме, в чём, на Ваш взгляд, заключается самая главная, сакральная разница между этими двумя путями?
— Самая большая разница между этими двумя моими опытами заключается в том, что во вторых родах я чувствовала себя хозяйкой своих родов, хозяйкой самой себя, где мне ничего не нужно было спрашивать, просить не вмешиваться, где я на своей территории, где я защищена и моего ребёнка никуда не унесут-не увезут без моего разрешения, не сделают ему тех процедур, на которые я не давала согласие. Потому что я и только я с мужем ответственна за жизнь и здоровье нашего малыша. Ещё одно важное отличие между этими двумя рождениями — это его величество Время: никто не торопится и не торопит, не вводит искусственный окситоцин, не делает прокол родового пузыря, не отвлекает разговорами и переговорами, криками за стеной в другом родзале другой рожающей женщины. Во вторых моих родах это было «моё вечное сейчас», где я знала, что малыш будет рождаться столько времени, сколько ему необходимо, и я не буду привязана к датчикам, страхам и воле людей вокруг меня. И, разумеется, стоит отдельно говорить о свободе. Свободе личностной, свободе моих звуков, свободе перемещений, движений и поз для схваток, потуг, рождения и рождения плаценты. И да, свобода лотосового рождения — младший сын провёл на плаценте почти сутки. Я могу сказать, что мой ребёнок, рождённый в домашних водных родах, хорошо спал и быстрее развивался, чем старший сын, которого я родила в роддоме. В моём окружении много многодетных мам, и у них своя история и своя статистика. Нет идеальных «домашних детей», все тоже разные. Моя «выборка» нерепрезентативна с точки зрения исследователя, и всё же это моя личная история и наблюдения, которые являются неизгладимой частью моей жизни и жизни моей семьи. Я благодарна обоим моим чудесным детям за незабываемый священный опыт беременности и рождения, каждый из которых светился после родов.
— В Ваших материалах Вы часто подчёркиваете, что роды нелинейны, а «слабость родовой деятельности» чаще всего бывает «слабостью акушерской деятельности». Как бы Вы посоветовали будущей маме внутренне подготовиться к тому, чтобы не сломаться в моменты замедления или остановки схваток?
— Действительно, моё материнство, международный опыт экспертов нашего проекта и доказательная медицина утверждают, что процесс рождения не линеен и динамичен. Я соглашусь, что слабость родовой деятельности может быть напрямую вызвана акушерской деятельностью, но как раз интенсивным вмешательством, интервенцией сотрудников роддомов, а не их «слабым» вербальным, лекарственным и инструментальным воздействием. Замедление либо прекращение схваточного процесса у женщины связано со многими факторами, и прежде всего с двумя — ощущением матерью небезопасного окружения и активизацией неокортекса («думающего мозга»), в то время как в родах физиологична работа именно архаичных структур мозга. Неокортекс является очень чувствительным к разговорам, особенно если они связаны с логикой, вопросами и сложными словесными конструкциями. В этой связи в качестве подготовки я предлагаю осознанно и тщательно подойти к организации своих родов. Я сама готовилась и рекомендую прекрасным женщинам, носящим под сердцем ребёнка, готовить к родам сознание, тело и окружение. Подготавливать их в таком ключе, чтобы родить в любых условиях. И всё же доверять божественной силе, которая действует через нас и вокруг нас вне зависимости от степени наших приложенных усилий. Для обеспечения того, чтобы вас не вырвали из «родильного пузыря», стоит обеспечить себе безопасное окружение: уютное тёплое место с мягким сумрачным светом, человека, которому вы очень доверяете и который разбирается в физиологии беременности и родов. Обратите внимание, что доказано: чем шире «родильная команда», тем длиннее и сложнее роды. При подготовке своих тела и сознания к разным ситуациям в процессе рождения я рекомендую уже во время беременности освоить дыхание на равный счёт или треугольную пранаяму. Здесь действует принцип обратной связи: спокойное дыхание — спокойный ум, спокойный ум — спокойное размеренное дыхание. Ещё один инструмент, который имеет самую мощную доказательную базу в мировой акушерской практике и прямо рекомендуется ВОЗ, — это движение и смена положений в родах. Из физических методов также могу рекомендовать тёплый душ или погружение в воду, которые снимают адреналиновый спазм и расслабляют мышцы тазового дна. Ещё одна эффективная и действительно чудесная практика — это применение аффирмаций. Для родов действенны сугубо короткие утверждения, чтобы не тревожить неокортекс и не мешать родовому процессу. Я называю их «слова-крылья», «слова-состояния», «слова-настройки».
— Помимо родов, Вы глубоко исследуете тему «ВосПИТАНИЯ» — слингоношение, долгое грудное вскармливание, динамическая гимнастика, совместный сон. Что для Вас означает этот термин с большой буквы, и чему, по-Вашему, сами дети приходят научить нас, родителей?
— Важно понимать, что граница между уходом и воспитанием не всегда чёткая. Все перечисленные практики имеют как элементы ухода, так и элементы воспитания, в зависимости от контекста и целей, которые ставят перед собой родители. Этимология слова «воспитание» происходит от старославянского «питати», «кормить». В ранней славянской традиции воспитание понималось именно как многоуровневое питание: от телесного вскармливания — к душевному, от душевного — к духовному. То есть это «вос-питание», восходящее питание: от физического к психоэмоциональному, от телесного к экзистенциальному. И мне ближе всего понимание воспитания именно так — не как формирования, коррекции или управления поведением, а как питания, которое восходит, уровень за уровнем. В моей картине мира нет термина «долгое грудное вскармливание». Есть тандем матери и ребёнка, в котором и определяется период ГВ. Для меня он составил более двух лет с обоими моими сыновьями. Для меня воспитание ребёнка начинается ещё с внутриутробного периода и продолжается в младенчестве, раннем детстве, школьном возрасте, раннем подростничестве и до конца своей жизни. Воспитание не заканчивается в 18 лет ребёнка. Оно восходит, сменяя форму. Сначала мать питает телом, присутствием и словом, затем — личным примером, мудростью, безусловной любовью и благословением. И на каждом уровне питающая роль родителя остаётся, просто меняется то, чем он питает. Зрелое воспитание перерастает в духовную преемственность поколений, когда выросший ребёнок сам становится родителем и начинает передавать восходящее питание дальше по роду. Поэтому для меня такие инструменты, как слингоношение, совместный сон, ГВ, ранняя гигиена младенцев, пестование — это не «модные тренды естественного родительства», а базовая биологическая потребность Homo sapiens, которую нужно осознавать и оберегать. Ребёнок приходит к нам не Tabula rasa, чтобы мы «сделали из него человека». Я верю, что ребёнок уже человек — цельный, пришедший со своей задачей, только «забывший», как поначалу управлять своим телом и как раскрыть свой потенциал. Дети приходят в этот мир, чтобы научить нас полному присутствию, безусловной любви, честности и искренности, терпению и принятию, умению отпускать. И, наконец, доверию процессу и миру. В конечном итоге восПИТАНИЕ — это взаимный процесс. Мы питаем тело и душу ребёнка своей любовью, заботой и грудным молоком, а он в ответ питает наш дух, помогая нам исцелить нашего собственного внутреннего раненого ребёнка и вырасти в зрелых, осознанных, любящих личностей.
“
Миссия нашего родильного обережного платья — быть красивым, обережным и удобным в родах и в течение месяца послеродового периода. Оно призвано возродить статус женщины как Королевы-Матери...
— Вы не только организатор и исследователь, но и дизайнер — создатель Обережных Родильных Платьев. Расскажите о замысле: какие смыслы Вы вкладывали в их покрой и декор, и какую роль, по Вашей задумке, они играют в процессе родов?
— Это чудесная история чудесных платьев. Наравне с проектом «Проестро» я называю наши Обережные родильные платья своим очередным «детищем», прекрасным творчеством. Для меня честью является быть содизайнером этих чудесных, на мой взгляд, платьев — части родильной одежды, которую мы создали в 2019 году, шили в рамках нашего проекта и отправляли в разные точки мира. Я увидела в соцсетях эксперта нашего проекта, которая стала впоследствии моей подругой, восхитительной мамы шести детей, Екатерины Осоченко, рубашки для родов, которые она сама шила для своих подруг. Они послужили прототипом наших родильных платьев, поскольку ещё и содержали символическую вышивку — аистов. Вместе с Екатериной, Ольгой, соавтором «Проестро», мамой трёх детей, мы обратились к талантливой мастерице, маме двух детей, эксперту нашего проекта Татьяне Кашиной, которая и стала отшивать и наносить символьную роспись на платья и аксессуары для рожениц и родильниц. Для отработки покроя наших обережных родильных платьев мы также задействовали ведущих акушерок мира и многодетных мам с позитивным опытом рождения своих детей. Мы знаем, что роды — это праздник для Женщины и всей семьи, который случается в нашей жизни нечасто, может, только один раз, как свадьба. Наши родильные платья были предназначены именно для красоты и удобства во всех смыслах во время родов. Миссия нашего родильного обережного платья — быть красивым, обережным и удобным в родах и в течение месяца послеродового периода и восстановления женщины. Оно призвано возродить статус женщины как Королевы-Матери, повысить значимость состояния Беременной, Роженицы и Родильницы в сознании её семьи, общества и медицинского сообщества. Наше родильное платье предназначено служить не только для непосредственно родового процесса, но и для грудного вскармливания, совместного сна с новорожденным, слингоношения дома. Платья со своей спецификой покроя, а главное — с символикой, которая служит оберегом в родах и раннем материнстве. Мы отобразили на родильных платьях универсальные обережные символы, понятные в контексте деторождения и материнства любой культуре современного мира: аисты, Богиня Гея, цветок лотос. Платья являются полностью ручной работой и выполнены из только натуральных тканей, украшены натуральным кружевом, а роспись обережных символов сделана из практически натуральных красок для ткани. Нами задумывалось, что наше родильное обережное платье имело специальный дизайн, чтобы быть удобным в любом месте родов и не имело вид ночной рубашки или халата. Учитывая это, наши родильные платья имели специфический дизайн: длина спереди — чуть выше колена, специальный акушерский крой, запáх на груди позволяет легко и полностью распахнуть платье, вставки из кружев, открытая подмышка, отсутствие завязок и крючков, два фасона платья, обережный рисунок расположен на спинке платья, а на передней части — гармонирующий с рисунком на спине элемент. Все наши платья были сугубо белого цвета. Белый цвет олицетворяет собой нежность, женственность, лёгкость и чистоту, именно он считается во многих культурах цветом зарождения жизни и самого рождения. Поэтому женщины писали нам впоследствии, что хотят сделать своё родильное платье, послужившее в благополучных родах, семейной реликвией, передающейся по наследству. Я с большой любовью вспоминаю эти письменные и видео-отзывы и тот период своей жизни.
— Недавно Вы издали книгу-альбом для мужа «Книга о тебе. Спасибо, что ты у меня есть!», а также работаете над книгой о материнстве. Чем эти два авторских проекта отличаются для Вас по ощущениям, и что Вы хотите передать своим читателям через каждую из них?
— Я пока что не издала ни одной книги, то есть я писатель, но ещё не автор. Моя книга для беременных и рожениц сейчас у литературного агента и издателя, это первая книга из серии книг. Очевидно, символично, что сначала должна была родиться, хоть и в формате 64-страничного альбома, книга о муже и для мужа, к нашей 20-летней годовщине свадьбы в этом 2026 году, а затем уже — книга о материнстве. Такой энергетический подарок получился — книга-альбом, книга-хранитель, который можно по-своему заполнить и подарить любимому человеку. И в этом же альбоме прозвучала в качестве эпиграфа мысль героини Сьюзан Сарандон о том, что брак — это когда двое становятся свидетелями жизни друг друга. Очевидно, это одно из самых красивых объяснений семейного союза. Настоящая любовь — это когда есть кто-то, кто видит те части твоей истории, которые никто другой не видит. Мы все хотим знать, что наша жизнь оставила след и что мы никогда не бываем по-настоящему одиноки. Это наш прекрасный дар другому человеку: твоя жизнь не останется незамеченной. Если моя книга-альбом для мужа — это очень камерная, интимная история, демонстрация признательности моему равнозначному «Земному Свидетелю», то книга для беременных и рожениц — это ода Королеве-Матери и посвящается восхищению и преклонению перед её красотой и прекрасной уязвимостью, которую защищает вся Вселенная. И она олицетворяет моё публичное служение миру и очередной выход в масштабное общественное поле. По ощущениям это два совершенно разных типа «рождения». Книга для мужа рождалась из тишины, уюта и воспоминаний о нашем закрытом семейном пространстве. А книга о материнстве, около 300 страниц с фото и иллюстрациями, писалась на стыке науки, доказательной медицины, экспертного опыта 16 специалистов и опыта матерей, которых мы поддержали в рамках проекта «Проестро». В каждой из книг я делюсь сокровенными мыслями, чувствами и опытом. И та, и другая работа — это своего рода дневник, только один посвящён семейным воспоминаниям, а другой — важнейшему этапу в жизни женщины. Кроме того, обе книги объединяет стремление помочь другим. Книга для матерей, носящих под сердцем ребёнка, их мужей, родственников, друзей, помогающих специалистов и сотрудников роддомов — это профессиональный труд, основанный на опыте и знаниях более десятка мировых профессионалов в акушерской тематике и международных проектов в роддомах с применением аффирмаций для беременности и родов. Она предлагает систему поддержки для беременных мам, помогает им пройти через вынашивание и роды осознанно, с пониманием своего тела и своего Золотого ребёнка. Это книга-вдохновение и оберег, и в то же время практический инструмент, который может стать семейной реликвией, передающейся из поколения в поколение.
“
Эволюция феномена идёт не от «особых детей» к «ещё более особым детям», а от исключительности ко всеобщности. Всё больше детей приходят со врождённым чувством собственного достоинства, с отказом «лепиться под чужие лекала»...
— Вы начинали свой путь с темой «детей индиго». Изменилось ли Ваше восприятие современных детей за эти годы? Видите ли Вы какую-то эволюцию этого феномена — например, в своих собственных сыновьях, старшем и младшем?
— Да, изменилось, и довольно сильно. Когда-то тема «детей индиго» была мне очень близка. После рождения моего старшего сына, с его двух лет ко мне стали подходить дети от шести лет на улице со странными вопросами, показом способностей перепрыгивать с места через забор, явным их непониманием со стороны родителей, рисунками об устройстве Вселенной, вегетарианством против воли родителей, видением ауры людей и животных. В то время я почувствовала, что моя задача заключается в том, чтобы объединить людей и «детей индиго», чтобы взаимно учиться. Я открыла две студии развития для детей и взрослых «Свет Индиго». Тогда «индиго» было для меня объяснением: если эти дети — другие, то с ними нужно иначе. Но что примечательно, у своих собственных сыновей я не наблюдала этих выраженных проявлений «индиго». Старший и младший — они, разумеется, другие, чем я, и другие, чем сверстники, но не в том смысле, который описывает эзотерическая классификация. И я благодарна им за вот это моё осознание: ярлык «индиго» не описывает ребёнка, он описывает лишь один из способов его проявления. Я уже давно не слежу, однако классификация развивается: после Индиго и Кристаллов появились Радужные, Алмазные, а после 2020 года — дети Золотого Луча, Солнечного Луча, дети-Янтари, Квантовые дети. Эволюция феномена, как я её вижу, идёт не от «особых детей» к «ещё более особым детям», а от исключительности ко всеобщности. Всё больше детей приходят со врождённым чувством собственного достоинства, с отказом «лепиться под чужие лекала», с глубинной потребностью быть увиденными и принятыми. Каждый из них приходит со своей душой, своей чувствительностью, своей миссией, и ни одна категория не вмещает этого целиком. И всё же, на мой взгляд, эволюция произошла не с детьми, а со взрослыми. Я поняла, что просто теперь мы учимся видеть в каждом ребёнке то, что раньше замечали только в «особых». И, может быть, самое честное, что мы можем сделать для новых детей, — это перестать их «называть» и начать «видеть». Сегодня, когда новые дети растут среди экранов и искусственного интеллекта, суть вопроса не изменилась, а обострилась: детям по-прежнему нужны взрослые, которые готовы их «видеть»: физически, душевно и духовно быть с ними. Так что мой ответ на вопрос «Что делать с детьми индиго?» звучит теперь короче, но глубиннее, чем пятнадцать лет назад: обязательно любить их!
— Ваш старший сын уже взрослый, учится в университете, а младший серьёзно занимается шахматами и завоёвывает призы. Как Вам, как осознанной маме, удаётся сочетать принципы естественного воспитания с необходимостью готовить детей к реалиям современного — подчас жёсткого — мира?
— Позвольте сразу оговориться: я не считаю этот мир жёстким. Мир для меня выступает пространством, полным чудес и возможностей, созданным для обучения и, я бы даже сказала, для развлечения — в самом высоком смысле этого слова: игра, открытие, творение. Мой старший сын старается совмещать учёбу в университете и работу, а также является чемпионом России по игре Tanks Blitz. Младший сын ещё школьник, и занимается шахматами всего год, но показывает удивительные результаты. По моим наблюдениям, для обоих моих детей эти занятия спортом — это не арена борьбы с другими, а увлекательная игра-исследование, где самое интересное соперничество — с самим собой. Думаю, дело в том, что мы с мужем с самого начала не противопоставляли естественное воспитание «подготовке к реалиям». Мы не учили детей «выживать в жёстком мире», мы учили их жить в философии народных сказок и пословиц: «как аукнется, так и откликнется», «что посеешь, то и пожнёшь», «не рой яму другому — сам в неё попадёшь». Стараясь этому следовать собственным примером, что можно не конкурировать, а сотрудничать, часто совершать благотворительность, действовать в духе «выиграл–выиграл», когда твоя победа не требует чьего-то поражения, соревноваться больше всего с собой вчерашним, просто жить честно и по совести, творя добро знакомым и незнакомым людям, животным и растениям. Потому что, по моему опыту и знаниям в различных сферах, мир не «жёсткий» — он зеркальный. Ребёнок, выросший с внутренней опорой, с уважением к себе и другим, не встречает мир как противника, он встречает его как пространство возможностей, в котором умеет находить союзников. Поэтому, когда меня спрашивают: «Как готовить детей к жёсткой реальности?», я отвечаю: «Не готовить к войне или к жизни, а просто жить вместе эту жизнь, которая происходит прямо сейчас!». Если знать и всё время обращаться к своему центру, своей опоре, то этот неиссякаемый ресурс будет питать человека до конца жизни и помогать преодолевать действительно любые ситуации. И ещё я убеждена, что люди приходят в этот мир для радости. Жизнь требует от нас гибкости, критического мышления, эмоционального интеллекта, умения принимать решения и нести за них ответственность, развитой интуиции, — и всему этому ребёнок лучше всего учится не в атмосфере страха и обороны, а в атмосфере доверия. Мы с мужем старались быть рядом, быть тем самым «Земным Свидетелем», о котором мы говорили в начале нашего интервью: обсуждать, поддерживать, позволять ошибаться и учиться на своих ошибках. Я заметила за годы своего материнства и профессиональной деятельности, что дети, в которых не вселяли страха перед миром, а раскрывали в них любопытство и поддерживали любовью, вырастают и сильнее, и мягче одновременно. Они могут быть целеустремлёнными, но не теряют человечности. Может быть, это и есть главная формула подготовки к современному миру.
— И, наконец, если бы Вы могли сказать всего несколько слов женщине, которая только готовится стать мамой и чувствует страх перед неизведанным, — что бы это были за слова, что бы Вы подарили ей в этот момент?
— Я бы обняла эту драгоценную Хранительницу Жизни и сказала ей:

«Ты не одна! У тебя есть твой Нектарный ребёнок (душа, которая выбрала именно тебя!), за твоей спиной стоит весь твой Род (все матери, что были до тебя, прошли этот путь, и их сила – в тебе), вся Вселенная оберегает вас! Твой страх естественен, но с ним не нужно бороться. Его не нужно ни подпитывать, ни изгонять – его можно вытеснить знанием, поддержкой, интуицией и радостью, поэтому готовь свои сознание, тело и окружение. 
Прислушивайся к своему сердцу: ни регалии докторов и акушерок, ни тысячи принятых родов, ни рекомендации подруг, а твои собственные ощущения и интуиция – вот истинный навигатор твоей благополучной беременности, мягких родов и радостного материнства. Не бойся задавать вопросы, менять решения, отказывать кому-то даже накануне родов – эта способность остаться верной себе и есть твоя настоящая подготовка».
В конце я бы непременно добавила: «Ты уже Королева-Мать, прямо сейчас, когда внутри тебя пульсирует ещё одна жизнь. И беременность, и роды, и материнство – это благословение, инициация и настоящий праздник женщины. Ты избранная! Сердечно поздравляю тебя, восхищаюсь, горжусь и радуюсь тебе!».

В качестве материального подарка я бы хотела преподнести одну или несколько вещей из этого списка (я бы ориентировалась на моё ощущение от одариваемой, я так всегда поступаю):
  1. Моё рукописное благословение в конверте.
  2. Открытку с моим потоком аффирмаций для беременности и отдельно – для родов.
  3. Маленькую корону либо диадему.
  4. Винтажное зеркальце с посланием на обороте.
  5. Эфирное масло лаванды, иланг-иланга или розы.
  6. Камень или кристалл розового кварца, лунного камня, аметиста, кахолонга, бирюзы или яшмы – для беременности, аметиста и малахита – для родов.

С любовью и во имя Чуда рождения в мире,

Светлана



Светлана Демьянова-Пономаренко
Личные соцсети:
www.instagram.com/svetlana_warmocean
www.instagram.com/svetlana_warmocean
vk.com/radasvetlana

Обо мне на моем сайте:
proestro.com/experts/svetlana-demyanova-ponomarenko

Соцсети моего материнского проекта proestro.com :
www.instagram.com/miracleintheheart
www.instagram.com/miracleintheheart
vk.com/chudovserdze

ТГ: +79494045143
t.me/+tODni_Ytox4zODRi