— Я вообще не ставлю клиенту одну универсальную цифру вроде «вам нужно заработать 15%». Потому что задача капитала — не просто показать красивую доходность. У капитала есть конкретная цель. Если человеку через пять лет нужны деньги на квартиру, я не буду ради дополнительных процентов отправлять эти деньги в активы с высокой волатильностью. Поэтому я сначала определяю, какую покупательную способность капитал должен сохранить и какой капитал должен быть сформирован, а уже потом подбираю инструменты. В среднем я хочу, чтобы капитал в долгосрочной перспективе опережал инфляцию, но не любой ценой. Для меня важнее не максимальная доходность, а максимальная вероятность достижения финансовой цели.

— Инвестиционных инструментов без риска не существует. Даже простой вклад в банке имеет свои риски. Вопрос в другом: какую просадку человек способен пережить, не разрушив свою финансовую систему? Я разделяю капитал по задачам. Есть деньги, которые должны обеспечить безопасность. Есть капитал для создания регулярного дохода. Есть долгосрочные инвестиции. И есть небольшая часть, где мы можем позволить себе более высокий риск ради высокой потенциальной доходности. Поэтому я не пытаюсь получить 15% на каждом рубле. Я пытаюсь сделать так, чтобы весь капитал в совокупности решал свои задачи, а вероятность потерять значительную часть денег в портфеле была нулевой.

— Чаще всего проблема вообще не в точке входа. Люди говорят: «Сейчас рынок дорогой. Подожду». Потом рынок растёт — и они говорят: «Уже поздно заходить». Потом рынок падает — и они говорят: «Сейчас слишком страшно». И проходят годы. Но есть ещё более фундаментальная проблема — у человека вообще нет системы накопления. Он получает деньги, тратит их, а потом пытается инвестировать то, что осталось. Я предлагаю сделать наоборот: сначала определить финансовую цель, затем сумму, которую необходимо направлять на её достижение, и только потом строить образ жизни вокруг оставшихся денег. И ещё важный момент: 5 000 рублей в месяц сами по себе не гарантируют миллион через 10 лет. Всё зависит от доходности. Поэтому я всегда считаю не просто «сколько откладывать», а какой капитал и к какому сроку необходимо сформировать.

— Я бы, наверное, вообще сначала ничего не показывал. Я бы спросил: «А зачем тебе эти деньги?» Потому что часто человек приходит в инвестиции не за доходностью. Он приходит за эмоциями. Увидел, как кто-то заработал 300% на криптовалюте, и захотел повторить. Но если эти деньги предназначены для образования детей или покупки дома через пять лет, то совершенно другой вопрос: можно ли рисковать ими ради такой доходности? Я не против крипты. Я против ситуации, когда человек вкладывает в высокорискованный актив деньги, которые он не имеет права потерять.

— Вот здесь начинается настоящая финансовая работа. Если человеку постоянно не хватает денег после накоплений, можно бесконечно говорить ему: «Будь дисциплинированнее». Но это не решает проблему. Нужно посмотреть три вещи: доход, расходы, цели. Иногда необходимо оптимизировать расходы. Но иногда расходы уже оптимизированы до предела и проблема находится в доходе. И тогда я говорю человеку: не пытайся экономить 10 тысяч. Подумай, как увеличить доход на 100 тысяч. Для предпринимателя это особенно актуально. Я не хочу строить финансовый план, в котором человек должен отказаться от нормальной жизни ради накоплений. Цель финансового планирования — не сделать человека бедным сегодня ради богатства через 20 лет, а сделать жизнь человека через 20 лет не хуже, чем сегодня. Но именно это и происходит, если не планировать будущее.

— Да, конечно, я совершал финансовые ошибки. И, наверное, самая полезная вещь, которую я из них вынес, — понял, что финансовые решения нельзя принимать только на основании того, сколько можно заработать. Нужно всегда задавать ещё три вопроса: сколько я могу потерять, когда мне понадобятся эти деньги и что будет, если мой сценарий окажется неправильным. Именно поэтому сегодня я гораздо больше внимания уделяю не только доходности, но и рискам, ликвидности и соответствию инвестиции конкретной финансовой цели. Моя история началась в 2014 году. На тот момент я, работая менеджером и директором в типографии, не понимал важность денежных резервов, подушки безопасности и как их необходимо хранить. Когда в 2014 году разразился кризис и курс доллара вырос почти в 2 раза, я обнаружил, что мои скромные накопления на тот момент резко обесценились. Более того, клиенты стали экономить и отказывались покупать резко подорожавшую продукцию. Приходилось работать с минимальной наценкой. Ситуация усугубилась тем, что я потерял двух ключевых сотрудников. Всё это привело к тому, что несколько месяцев я работал по 13 часов в сутки без выходных и при этом понимал, что работаю в убыток, а денег нет. Благодаря поддержке семьи и, наверное, божьей помощи я вылез из этой ямы, но после этого пообещал себе две вещи: у меня больше никогда не будет кассовых разрывов и в течение 10 лет я должен создать резервные источники дохода, независимые от типографии. Я рассчитал, какая должна быть подушка безопасности, и за год создал её. А затем стал изучать, как его хранить так, чтобы очередной кризис не уничтожил накопления. Так я и стал финансистом. И сегодня у меня 5 равнозначных источников дохода независимых друг от друга. Сегодня я помогаю создавать такие системы, чтобы люди чувствовали себя финансово свободными и устойчивыми в кризисы.

— Я точно стал спокойнее относиться к деньгам. Раньше кризис воспринимался как проблема, а инвестиции можно было воспринимать как соревнование: кто заработал больше? Теперь для меня кризис — это возможность, а инвестиции — это ответ на вопрос: какую жизнь капитал позволяет создать. Например, если человек заработал 30% годовых, но всю дорогу боялся потерять деньги — это не обязательно хороший результат. А если человек создал капитал, который позволяет ему спокойно пережить год без дохода, дать детям хорошее образование и не зависеть от одного бизнеса — вот это уже результат. И, наверное, самое интересное изменение — я стал гораздо лучше понимать цену финансовой свободы.

— Самая моя большая потеря в инвестициях была, как раз, в 2014 году. Когда я доверял банковскому вкладу, но резкий рост валюты и цен в 2014 году фактически уничтожил большую часть моего капитала. После этого я понял, что номинальный рост капитала не гарантирует, что я смогу купить больше товаров на этот капитал. У меня были и другие инвестиции, которые показали отрицательный результат. И самая важная вещь, которую я из этого вынес, — плохая инвестиция редко выглядит плохой в момент, когда ты её совершаешь. Поэтому я начал гораздо строже проверять не только потенциальную доходность, но и сценарий, при котором всё пойдёт не по плану. Сейчас перед любой инвестицией я задаю вопрос: что должно произойти, чтобы я потерял деньги, сколько я могу потерять и как эта потеря повлияет на весь мой капитал? Именно такой подход и отличает инвестиционную систему от попытки угадать следующую ракету. И ещё важный момент: ошибки в инвестициях почти неизбежны, но они никогда не должны быть фатальны.

— Я бы смотрел не на то, сколько человек обещает заработать. Я бы смотрел на то, как он говорит о риске. Если вам обещают: «15% гарантированно», «точно вырастет», «невозможно потерять» — я бы сразу остановился. Профессионал должен уметь объяснить не только: «Сколько вы можете заработать?» но и: «Сколько вы можете потерять? Когда? Почему? И что мы будем делать в этом случае?» И ещё один простой критерий. Если человек не может объяснить инвестицию простыми словами, ответить на вопрос: «Откуда возьмутся деньги, чтобы мне заплатить?» — возможно, он сам её недостаточно хорошо понимает.

— Она может быть и тем, и другим. Если у человека есть квартира, в которой он живёт, я вообще не стал бы рассматривать её только как инвестицию. Это его жильё. Но если вся финансовая система человека выглядит так: квартира + ещё одна квартира + третья квартира, а другого капитала нет — возникает концентрация риска. Проблема не в недвижимости. Проблема в том, что весь капитал находится в одном типе актива. Поэтому я не говорю: «Недвижимость плохая». Я говорю: «Не складывайте все яйца в одну корзину — даже если эта корзина сделана из бетона».

— Я бы сказал — прежде всего ошибка собственника. Потому что договор — это часть инвестиционной модели. Когда человек считает: «Я купил объект за 50 миллионов, сдаю его за 500 тысяч в месяц — значит, получаю 12% годовых», он часто забывает про инфляцию, ремонт, простой, налоги, эксплуатационные расходы и изменение стоимости денег. А через несколько лет оказывается, что номинально арендная плата есть, а её реальная покупательная способность сильно изменилась. Поэтому недвижимость нужно считать не по принципу: «Сколько мне платят сегодня?», а: «Как этот актив будет работать для меня через 5, 10 и 15 лет?».

— Я бы вообще не говорил ему: «Ваша квартира — плохая инвестиция». Потому что для него это не инвестиция. Это его дом. Я бы спросил: «А если вам завтра понадобятся 5 миллионов рублей, сможете ли вы быстро превратить часть квартиры в деньги?» Нет. И вот здесь человек начинает понимать разницу между богатством и финансовой ликвидностью. Можно иметь недвижимость на 30 миллионов и при этом не иметь возможности оплатить крупный непредвиденный расход. Поэтому капитал должен быть не только большим. Он должен быть доступным, диверсифицированным и распределённым по задачам.

— Я бы не стал его переубеждать. Если человек не готов принимать рыночный риск, не нужно заставлять его покупать акции. Депозит — нормальный инструмент для определённых задач. Его проблема лишь в том, что он не защищает от валютного риска. Вопрос не в том: «Депозит или фондовый рынок?» Вопрос: «Для чего эти деньги?» Если это резерв — возможно, депозит подходит прекрасно и нужно лишь добавить валюту в портфель. Если это деньги на 10–15 лет, тогда уже нужно смотреть шире. Я вообще против идеи, что существует один идеальный инструмент для всех. Правильный финансовый план всегда начинается с человека и его целей, а не с инвестиционного инструмента.

— Я не храню весь капитал в одном месте и не пытаюсь получить максимальную доходность на каждой части денег. У меня есть капитал безопасности, ликвидная часть, долгосрочные инвестиции и более рискованные инвестиции. И я регулярно пересматриваю структуру в зависимости от целей, ситуации на рынке и того, насколько близко момент, когда мне понадобятся деньги. Главный принцип — я не рискую деньгами, которые мне нельзя потерять. Это, на мой взгляд, даже сильнее, чем назвать красивые проценты.

— Первое — посчитайте. Сколько вы зарабатываете, сколько тратите, сколько у вас капитала и какие финансовые цели вы хотите реализовать. Второе — разделите деньги по задачам. Деньги на безопасность не должны лежать там же, где деньги для долгосрочного роста. У каждой части капитала должна быть своя задача. Третье — создайте систему. Не пытайтесь один раз удачно вложить деньги. Создайте систему, при которой часть дохода регулярно превращается в капитал. Если сделать эти три вещи, вы уже будете финансово сильнее большинства людей. Потому что капитал создаётся не одной удачной инвестицией. Капитал создаётся системой.

— Да. И я думаю, что деньги здесь играют довольно странную роль. Они не делают человека счастливым автоматически. Но отсутствие денег может создавать огромное количество проблем, тревоги и ограничений. Поэтому я воспринимаю финансовое планирование не как гонку за миллионами. Для меня деньги — это инструмент, который позволяет человеку выбирать. Где жить. С кем работать. Когда отдыхать. Помогать детям. Пережить кризис. Не соглашаться на то, что тебе не подходит. Поэтому, наверное, моя цель не в том, чтобы сделать человека максимально богатым. Моя цель — сделать его максимально финансово свободным. А счастье уже зависит от того, что он будет делать с этой свободой.


Контакты Сергея Каляганова:

Телеграм: t.me/kaliaganovbiz
ВКонтакте: vk.com/kaliaganovbiz
Сайт: nika-finance.ru