Марина Карпова
«Мы ищем не профессию, а способ самореализации»: как нейрометрия меняет жизнь за одну консультацию
Марина Карпова — нейропрофориентолог, представитель уникальной запатентованной технологии «Вербатория», которая считывает потенциал развития по биоритмам мозга. Она одна из первых нейрометристов в мире, кто использует этот метод в работе с детьми и взрослыми. За её плечами — долгий путь от экономического направления крупных компаний до собственной практики, где она помогает людям находить истинное призвание. Технология «Вербатория» основана на алгоритме, объединяющем доказанные нейрофизиологами нейрокорреляты способностей, и обрабатывает данные более 67 000 диагностик. Метод запатентован в России, зарегистрирован в Библиотеке Конгресса США и в Мадридской системе WIPO, работает в 22 странах. В этом интервью Марина рассказывает о том, как данные нейрометрии изменили её отношение к воспитанию собственного сына, почему родители во всём мире ошибаются в оценке детей и как отличить «модную» профессию от истинного призвания.
— Марина, вы — нейропрофориентолог, представитель уникальной запатентованной технологии «Вербатория», которая считывает потенциал развития по биоритмам мозга. Но прежде чем мы углубимся в науку, расскажите, пожалуйста, о пути, который привёл лично вас к этому методу. Почему вы решили не просто использовать его, а стать одним из первых нейрометристов в мире?
— Как и многие, я долго искала себя. Я успела поработать в экономическом направлении крупных компаний, потом набралась смелости, уволилась. Пришлось понести финансовые потери, набить шишки. Но у меня появилась возможность изучать и практиковать то, что мне нравится. И, одновременно с этим, помогать конкретным людям. И видеть, как моя работа меняет их жизнь. А почему именно нейротехнологии? Меня всегда интересовала работа мозга. Ещё в школе я думала, почему мне легко быть отличницей, а кто-то еле перебивается с двойки на тройку? Почему вообще кто-то может креативить, а кто-то за цифрами видит закономерности? И так как мой путь к любимой работе и к пониманию своих особенностей был очень длинным, я не могла не обратить внимания на технологию, которая может подсветить человеку его путь точно, научно и объективно.
Когда ты понимаешь, что мозг ребёнка живёт звуками, а ещё он хорошо считывает людей и контекст ситуации, ты просто «бросаешь» его в языковую среду, и он прекрасно осваивает иностранный язык.
— В одном из постов в соцсетях вы рассказывали, что прошли эту диагностику со своим младшим сыном, и это помогло вам перестать воспринимать его особенности как что-то раздражающее, а увидеть в них «спящие суперспособности». Не могли бы вы привести конкретный пример из вашего личного опыта, как данные нейрометрии изменили ваш подход к воспитанию или развитию ребёнка?
— Конечно, своим детям я провела нейрометрию, как только познакомилась с технологией. Сказать, что я была удивлена результатами сына, — ничего не сказать. Я никак не ожидала увидеть очень высокий потенциал в творчестве и музыке. Парень в свои 12 лет активно занимался футболом. А его мозг показал высокую чувствительность к тональностям, интонациям, ритмам. Причём у нас была неудачная попытка обучения в музыкальной школе в 6–7 лет, и в 12 лет мы тоже не бросились в музыку. Но! Стали использовать эту чувствительность в изучении иностранных языков. Когда ты понимаешь, что мозг ребёнка живёт звуками, а ещё он хорошо считывает людей и контекст ситуации, ты просто «бросаешь» его в языковую среду, и он прекрасно осваивает иностранный язык. И я стала гораздо более спокойно относиться к тому, что он не так много читает, как мне хотелось бы, а всё больше смотрит и слушает. Я стала понимать, что он задействует свой высокий ресурс.
— Ваша технология основана на «запатентованном российскими математиками алгоритме поиска нейрокоррелятов способностей» и обработке данных более 67 000 диагностик. Если попробовать объяснить на бытовом уровне: что именно «видит» искусственный интеллект в ритмах мозга, чего не могут увидеть классические тесты или наблюдения психолога?
— Не будем называть технологию Вербатория искусственным интеллектом. Это неверно. Вербатория — это математический алгоритм, который объединяет уже доказанные нейрофизиологами нейрокорреляты способностей. То есть он собирает в себя не всё подряд, а только валидные исследования. Алгоритм отслеживает поведение сигнала, характерное для тех или иных способностей. Одну и ту же задачу люди решают по-разному. У кого-то превалируют вербальные ассоциации, у кого-то причинно-следственные связи, а чей-то мозг живёт в пространстве и абстракциях. Алгоритм «видит», какие именно ресурсы бросает мозг в решение задач разного вида. Таким образом определяется потенциальная способность. И совсем неважно, решена ли задача. Человек может быть просто не обучен делать то или другое, но иметь потенциальные способности к решению таких задач. Человек может увидеть свой высокий потенциал и идти приобретать навыки в этом направлении. Классические тесты и наблюдения же могут оценить то, что уже есть, то, что человек уже умеет. Ещё не надо забывать, что в тестах люди склонны давать социально одобряемые ответы. Я использую тестовые методики в дополнение к нейрометрии. Но ответить честно на вопрос «Что будет у меня получаться лучше всего?» может дать только мозг. Если сравнивать сознательные ответы человека и ритмы мозга, они чаще всего про разное.
Если доверять направление развития ребёнка только чутью родителей, то оно будет определяться социальным поведением и «модностью» в конкретной стране. А вовсе не природой талантов ребёнка.
— У метода «Вербатория» есть патенты в России, регистрация в Библиотеке Конгресса США и в Мадридской системе WIPO. Работая в 22 странах, сталкиваетесь ли вы с культурными различиями в восприятии профориентации? Одинаково ли родители в Гонконге, США и России реагируют на рекомендации, основанные на данных мозга?
— Я работаю именно в Москве. Но, общаясь с коллегами из разных стран, могу сказать, что родители везде ошибаются в оценке ребёнка. А восприятие рекомендаций очень зависит от жизненного опыта и возможностей людей. Бывает, взрослые люди, увидев свой высокий потенциал, наконец-то принимают решение сменить деятельность, открыть бизнес в определённой сфере. А кто-то остаётся в прежних компаниях для стабильности, но заводит себе нужное хобби, потому что теперь он знает себя настоящего. Перед диагностикой мы проводим опросы, что люди думают о распределении способностей своих или своих детей. Интересно, что в Гонконге двое из трёх родителей вообще никак не могут определиться, какие грани будут у ребёнка ведущими. А в братской Беларуси таких неопределившихся почти нет — там почти каждый родитель знает, в чём ребёнок талантлив. Или думает, что знает, и заявляет это перед диагностикой. Во всех странах чаще всего люди отдают пальму первенства пространственно-творческому интеллекту (это про идеи, новые образы, креативность). А вот в африканских странах, в Уганде, к примеру, фаворит — музыка. Не знаю, как вам, а мне сразу вспоминаются их национальные инструменты, танцы, напевы. Во всём мире самое спорное отношение к логике: если смотреть мнение родителей, они логику чаще всего выбирают в фавориты и чаще всего отвергают. Получается, что если доверять направление развития ребёнка только чутью родителей, то оно будет определяться социальным поведением и «модностью» в конкретной стране. А вовсе не природой талантов ребёнка.
— Вы привели статистику, что пик обращений приходится на 15 лет и на возраст родителей 36–42 года. С чем, на ваш взгляд, связан этот всплеск? Что происходит в жизни семьи в этот момент, что они приходят к вам?
— 15 лет — это 9-й класс, традиционное время определяться с направлением учёбы. Кто-то выбирает колледж, кто-то профильный 10-й класс. Конечно, с профилем можно определиться и раньше и ещё успеть получить необходимые для его реализации навыки (например, через художественную или музыкальную школу), но людям свойственно тянуть «до последнего». И приходят, когда уже нужно определяться с экзаменами и с профессией. А 36–42 года — это женщины, которые побывали в декрете и не хотят выходить на нелюбимую работу. Или работающие взрослые, увлечённые саморазвитием. Или родители, которые решили сделать нейрометрию себе после того, как восхитились результатами ребёнка. Часто после детской консультации мама заявляет: «Я тоже хочу про себя это узнать!»
Рано или поздно человек вспомнит про свои высокие потенциалы, решит на них опереться, чтобы отличаться от других в любой нише. А пока пусть наслаждается студенческой тусовкой, нарабатывает связи.
— В вашем Telegram-канале есть очень эмоциональный пост про 16-летнего парня из успешной семьи, который чётко шёл по пути «достигаторства» в экономике. Вы остановили процесс профориентации, потому что увидели в нём «культуру, альтруизм, искусствоведение». Это был сложный этический момент? Как вы принимаете решение, когда рекомендации данных вступают в противоречие с текущим убеждением и траекторией человека?
— Это всегда очень индивидуально. Но даже если рекомендации противоречат той дороге, которую человек определил для себя, мы всё равно их озвучиваем. Всегда можно найти некое совмещение, оценить разные векторы развития. Почему я всегда говорю, что нейрометрия меняет жизнь на «до» и «после»? Потому что человек услышал, что ему отслеживать в жизненных ситуациях, на что обращать внимание, какие роли лучше брать на себя, что в него встроено, а что надо нарабатывать через усилия. Рано или поздно человек вспомнит про свои высокие потенциалы, решит на них опереться, чтобы отличаться от других в любой нише, в какой он развивается. А пока пусть наслаждается студенческой тусовкой, нарабатывает связи. В конце концов, второе высшее образование никто не отменял. А может, этот парень создаст какой-то культурный фонд или фонд помощи? Экономическое образование ему не помешает. А смыслы своей жизни мы осознаём в определённые кризисы, которые его тоже настигнут.
— Вы пишете, что «чёрное или белое в чистом виде встречаются редко» и важно понимать доли смешения. Как в работе с детьми и взрослыми вы находите баланс между рекомендацией «развивать талант» и необходимостью «прожить опыт», который кажется более надежным с социальной точки зрения?
— Каждый случай уникален. «Развивать талант» и «проживать опыт» не противоречат друг другу. Иногда даже совпадают. Твой талант встраивается в разную деятельность. Хорошо бы научиться это замечать, тогда им можно будет управлять и находить всё больше разных применений. Не знаешь, что есть горько, не почувствуешь, что сладко, — поэтому нужно проживать разный опыт. И замечать, где талант облегчает тебе получение результата.
— Одна из ключевых идей вашего блога: мы ищем не профессию, а способ самореализации. В мире, где профессии исчезают и видоизменяются с огромной скоростью, как вы помогаете клиентам переключить фокус с названия должности на «внутреннюю прошивку» и надпрофессиональные навыки?
— Чаще всего клиенты это уже понимают. Невозможно не заметить скорость изменений. Многим даже страшно от того, что пока они учатся, профессия исчезнет. Поэтому надо понимать свои сильные компетенции, которыми всегда можно подстроиться под меняющийся мир. Если вы заглянете в «Атлас профессий будущего», увидите, что все рекомендации там основаны на надпрофессиональных навыках, необходимых в той или иной профессии. Есть такие навыки у тебя — хорошо, нет — развивай.
— Вы говорите о трёх факторах, влияющих на рынок труда: технологических, экономических и социальных. Приведите, пожалуйста, пример из своей практики, когда клиент пришёл с запросом на «стабильную профессию», а в итоге на основе данных нейрометрии вы предложили ему рассмотреть сферу, которая возникла именно под влиянием этих факторов (например, работа с Big Data, экоконсультирование или нейрометрия)?
— Таких примеров очень много. Девушка имела хороший опыт в налоговой инспекции, но ей очень надо было решить материальный вопрос. Ей и пригодилась Big Data. У девушки хороший потенциал в логико-математической грани, структурирование, прогнозирование, критическое мышление. Опыт работы с массивами цифр, крупными налогоплательщиками. Да, нужно было доучиться. Но она с этим справилась и прошла необходимую переподготовку.
Для тех, кто ищет «работу мечты», сложнее всего осознать про «ничего не вечно». Человек находится в текущей ситуации, рассуждает из текущей ситуации. А главное, видит свои только сегодняшние смыслы.
— В вашей философии есть три важных момента: «ничего не вечно», «цветок и садовник» (мы наполняем дело собой, а не наоборот) и «проактивная самореализация». Какой из этих тезисов обычно оказывается самым сложным для принятия клиентами, которые привыкли ждать «работу мечты»?
— Конечно, для тех, кто ищет «работу мечты», сложнее всего осознать про «ничего не вечно». Человек находится в текущей ситуации, рассуждает из текущей ситуации. А главное, видит свои только сегодняшние смыслы. К примеру, молодая девушка без детей изучает финансы. И видит себя банковской служащей в деловом костюме на переговорах. А потом выходит замуж, рожает ребёнка, и её захватывает тема раннего развития. Вот вам и смена смыслов. Можно ей будет использовать свои финансовые знания? Можно. Только будет это в магазине развивающих игр или в детском центре.
— Вы предлагаете искать свои «грани интеллекта» через анализ 15–20 кайфовых жизненных моментов, начиная с детства. Как часто бывает, что родители или взрослые клиенты приходят с одной «картинкой успеха», а через призму этих воспоминаний и данных нейрометрии открывают для себя совершенно неожиданный, но истинный путь?
— Не так много людей идут в полный разбор своего жизненного опыта. Это требует от них и временного, и финансового ресурса — 4–6 персональных консультаций с объёмными домашними заданиями. Но зато человек осмысливает все свои жизненные события на предмет профессиональной и смысловой значимости. И неожиданный путь вдруг становится очень аргументированным. А ещё и подтверждается данными нейрометрии. И да, это бывает часто.
— В вашем методе исключён человеческий фактор, отчёт формируется автоматически за 15 минут. Но затем следует ваша консультация. В чём заключается ваша роль как эксперта на этом этапе? Что вы добавляете к «машинным» данным, чтобы они превратились в практическую инструкцию для жизни?
— Я поясняю каждый показатель. Не все понимают, что такое вербальный интеллект или осознанность. А когда рассказываешь на примерах, становится понятно. Ну и конечно, мы примеряем данные отчёта на ситуацию клиента: в какой школе учится, как складываются отношения, как организовать процесс учёбы, где-то нанять репетитора, а где-то заявиться на олимпиады. И со взрослыми мы тоже обсуждаем варианты применения вновь открывшейся информации. А потом человек идёт думать и… действовать.
Можно годами искать себя, а можно один раз пройти нейрометрию. Думаю, это осознанный запрос на объективность, хотя интерес к нейронаукам, конечно, тоже есть.
— Вы пишете о том, что «нейрометрия остаётся самой популярной коммерческой методикой профориентации» с большим отрывом от классических тестов. Почему, на ваш взгляд, родители и взрослые всё чаще выбирают именно нейроподход? Это дань моде на нейронауки или осознанный запрос на объективность?
— Думаю, осознанный запрос на объективность. Хотя интерес к нейронаукам, конечно, тоже есть. Ещё имеет значение фактор времени. Нейрометрия и консультация — это один приём. Или два, если хотим связать нейропрофиль с мировыми справочниками через ИИ и получить дополнительный AI-отчёт с подбором профессий или разбором уже выбранного направления. Можно годами искать себя, а можно один раз пройти нейрометрию.
— Как вы относитесь к тому, что ваша диагностика может показать потенциал, который человек реализует не сейчас, а через 10–15 лет? Не обесценивает ли это сам момент исследования?
— Иногда обесценивает. Но когда через 3–5 лет родители приводят к нам второго ребёнка и рассказывают, что первый сам подготовился и поступил туда, куда они не думали и не верили, то мне хочется работать снова и снова. Я сама прошла нейрометрию в 40 лет, а стихи начала писать только в 48. Нужно было случиться ряду личных событий, чтобы мой высокий потенциал выстрелил в этот вектор. И довольно успешно выстрелил.
Знаете, на какой вопрос ребёнок точно не сможет ответить правдиво? «Что у меня будет получаться лучше всего?» Можно искать ответ методом проб и ошибок. Направлений так много, что не хватит времени попробовать всё.
— Какой совет вы бы дали родителям, которые сейчас сомневаются, стоит ли им с ребёнком «заглядывать» в его мозг и потенциал?
— Если вы хотите вырастить счастливого человека, надо помочь ребёнку раскрыть свой потенциал. Технология Вербатория связала передовые достижения нейронауки с обычными семьями. То есть нам не нужно ждать десятилетия, чтобы использовать научные данные в принятии своих жизненных решений. Знаете, на какой вопрос ребёнок точно не сможет ответить правдиво? «Что у меня будет получаться лучше всего?» Можно искать ответ на этот вопрос методом проб и ошибок. Непонятно, как исключать влияние хороших или плохих учителей или возрастные фан-направления. Направлений так много, что не хватит времени попробовать всё. А нужно не только попробовать, но и успеть приобрести навык. Вам решать: изобретать велосипед или купить уже собранный в магазине. Тем более что стоимость этого велосипеда (в нашем случае — нейрометрии) сравнима со стоимостью билета Москва–Сочи.


Телеграм Марины Карповой: t.me/KarpovaPROFORIENTACIA
ВКонтакте Марины Карповой: vk.ru/mlkarpova
ВКонтакте: vk.ru/verbatoria_fili