Изабелла Богатикова
«Профессия второй половины жизни»: системность права, мудрость опыта и алхимия интегративной терапии
Сегодня у нас в гостях человек, который смело перешагнул из мира железобетонной логики в мир живых, трепетных и порой противоречивых человеческих душ. Она знает, как выглядит безупречный юридический документ, но выбрала путь, где нет единственно верных ответов — зато есть миллион оттенков чувств и невысказанных историй. Изабелла Богатикова — психолог, который не боится быть обычным человеком. Она сама когда-то застыла перед зеркалом успешной карьеры и спросила: «Почему всё по плану, а жизнь проходит мимо?» — и этот вопрос изменил всё. Её метод — это алхимия. Она сплетает воедино строгость когнитивных схем, телесную мудрость эмоционально-образной терапии и глубину транзактного анализа, чтобы для каждого клиента создать уникальный ключ к себе. Она не даёт обещаний счастья по щелчку. Она даёт руку, на которую можно опереться, когда мир шатается, и свет маяка, чтобы вы не сбились с курса.
— Изабелла, Вы прошли удивительный путь из мира цифр и юридических норм в мир чувств и психологии. Помните тот самый «щелчок», тот неудобный вопрос, который заставил Вас остановиться и сказать себе: «Это моё»?
— Всё намного прозаичнее: я никогда не ловила тот самый эффектный момент озарения, когда будто вспыхивает лампочка и звучит: «Вот оно, моё!». Скорее, это было тихое, но очень стойкое чувство, и оно жило где-то внутри, просто ждало, когда обстоятельства дадут ему шанс проявиться. И этим обстоятельством стала жизнь — очень личная и совсем не учебная. Второй развод по моей инициативе стал не столько точкой поражения, сколько точкой честности. Я перестала искать виноватых и посмотрела на себя: если у меня не получается выстроить отношения, значит, я что-то делаю не так, чего не знаю или не понимаю, нет нужных инструментов. Тогда я начала действовать наоборот — не так, как привыкла. Например, раньше, если накатывала обида, я замыкалась в себе, пряталась в тишину. В тот раз я попробовала сделать шаг навстречу: заговорить, назвать свои чувства, спросить, что происходит у партнёра. Это было страшно и неловко. Но именно в этой неловкости я впервые по-настоящему почувствовала, как работают законы психики — не как строчки в учебнике, а как живые механизмы внутри меня.
Юридический бэкграунд — это навык выстраивать систему даже там, где её, кажется, нет.
— Как человек, обладающий двойным образованием, Вы — уникальный мост между логикой права и эмпатией психологии. Как этот юридический бэкграунд сегодня помогает Вам в работе с живыми человеческими историями, а не просто документами?
— Юридический бэкграунд для меня — это не про «сухие документы», а про навык выстраивать систему даже там, где её, кажется, нет. Когда ко мне приходит человек с живой, эмоционально заряженной историей, я не пытаюсь сразу «починить» чувства — сначала мы вместе отделяем факты от эмоций. Это не обесценивание переживаний: наоборот, когда мы ясно видим, что реально произошло, а что — реакция на это, мозг может немного расслабиться. Дальше в работу вступает та самая системность, которую я вынесла из права: разложить ситуацию на понятные части. Какие есть ресурсы? Какие возможности? Где слабые места, на которые лучше не опираться прямо сейчас? И самое важное — убрать иллюзии. Не для того, чтобы всё выглядело жёстко, а чтобы вернуть человеку опору: когда ты честно видишь свои ограничения, ты перестаёшь тратить силы на то, что сейчас не сработает, и направляешь их туда, где действительно можешь что-то изменить.

При этом логика и система — только половина дела. Вторая половина — эмпатия и понимание, что за каждым фактом стоит живой человек со своей болью, страхами и надеждами. И тут очень кстати вспоминается адвокатская позиция: я всегда на стороне клиента, которого взяла в работу. Не в смысле «выгораживать любой ценой», а в смысле безусловной поддержки в поиске решения. Адвокат ведь не судит клиента за то, что ситуация сложилась именно так, — он помогает собрать аргументы, увидеть риски, выстроить стратегию и пройти сложный участок максимально бережно. Вот эту же позицию я переношу в психологическую практику: быть тем самым «своим» человеком, который не обесценит, не скажет «сама виновата», а поможет собрать из хаоса понятную картину и найти в ней точку опоры.
— Теннис стал для Вас не просто спортом, а мощной метафорой жизни и профессионального роста. Если представить терапию как игру на корте, то что для Вас является «мячом», на котором Вы учите клиентов держать фокус?
— Для меня «мяч» в терапии — это главный запрос клиента на текущем этапе. Не важно, сколько всего навалилось: тревоги, бытовые дела, ожидания близких — я учу держать фокус именно на нём. Как говорил мой тренер: «Что бы ни случилось — держи внимание на мяче!» В жизни много отвлекающих факторов, и задача терапии — помочь не растерять фокус среди этой многозадачности, чтобы двигаться туда, куда действительно важно сейчас.
Транзактный анализ помогает увидеть жизненный сценарий. Эмоционально-образная терапия снимает блоки и зажимы.
— Вы работаете в интегративном подходе, сочетая КПТ, ЭОТ и транзактный анализ. В чём для Вас главная магия этого синтеза и как Вы понимаете, что именно этот «инструмент» лучше всего подойдёт клиенту прямо сейчас?
— Это и правда магия — когда разные подходы складываются в одну рабочую картину. Транзактный анализ помогает увидеть, как человек неосознанно следует жизненному сценарию: какие убеждения и привычные реакции управляют его решениями. Это как включить свет в тёмной комнате — сразу становится видно, где стоят старые, уже не нужные вещи. Эмоционально-образная терапия позволяет бережно снять эмоциональные блоки и телесные зажимы, которые годами держат человека в напряжении. А КПТ даёт инструменты, чтобы трансформировать негативные убеждения и выстроить новые, более поддерживающие способы мышления и поведения — и закрепить это на уровне конкретных действий. Как понимаю, какой инструмент лучше подойдёт прямо сейчас? Смотрю на запрос и состояние клиента. Чаще всего эти методы не исключают, а усиливают друг друга: сначала снимаем острый блок, потом разбираем сценарий, затем закрепляем новые реакции. И вот этот переход от понимания к чувству, а от него — к действию и даёт тот самый эффект, который хочется называть магией.
— В одной из статей Вы проводите тонкую грань между чувствами и эмоциями. Почему для Вас так важно научить клиента «настраиваться» на свои телесные ощущения, даже если это кажется странным или ненужным?
— Для меня грань между эмоциями и чувствами — рабочий инструмент. Эмоции — быстрые реакции-сигналы, а чувства — более долгие состояния, которые показывают баланс внешнего и внутреннего: если снаружи всё нормально, а внутри тяжесть — баланс нарушен. Показываю клиенту на практике, что значит «прислушиваться к телу»: оно честно показывает напряжение, ресурс или перегрузку — без рационализаций в голове. В КПТ телесный отклик — маркер для работы с убеждениями, в ЭОТ через телесные образы снимаем глубинные блоки, в транзактном анализе тело помогает понять, в какой позиции человек действует. Клиент через самонаблюдение быстрее находит точку для работы и действует осознанно, а не на автопилоте.
Главный критерий психологического здоровья — умение объективно оценивать ситуацию, учитывая все риски. Это контакт с реальностью без искажений.
— Вы затрагиваете тему «нормы» в психологии, говоря, что это понятие туманно и вызывает тревогу. Что для Вас лично является главным критерием психологического здоровья, если отбросить все клинические шаблоны?
— Понятие «нормы» в психологии и правда часто работает как ловушка: оно либо успокаивает — «я как все», либо, наоборот, подстёгивает тревогу — «со мной что-то не так». Из-за этой расплывчатости люди нередко тратят силы не на решение реальных задач, а на попытки вписаться в условный шаблон. Для меня главный критерий психологического здоровья — умение объективно оценивать ситуацию, учитывая все риски. Не в духе холодного расчёта, а как зрелая способность видеть картину целиком: что реально угрожает, где есть ресурс, какие варианты действий существуют и к чему они могут привести. Это про контакт с реальностью без искажений — без излишнего катастрофизирования, но и без отрицания сложностей. Когда человек способен так оценивать контекст, он не просто чувствует себя лучше — он эффективнее справляется с вызовами и делает более осознанный выбор.
— В одном из текстов Вы размышляете, почему популярные правила Лабковского могут не работать и даже навредить. В чём, на Ваш взгляд, главная опасность таких «волшебных таблеток» для человека, который ещё не разобрался в своих внутренних процессах?
— Главная опасность «волшебных таблеток» и универсальных правил в том, что они предлагают готовые решения без учёта контекста и внутренней динамики человека. Когда человек ещё не разобрался в своих процессах, такие шаблоны легко становятся способом избежать сложной работы с собой — и в итоге могут усилить внутренний конфликт, а не разрешить его. Пример из жизни: женщина решила «не делать того, что не хочется» внедрить в семейную жизнь и стала последовательно применять это правило в семье. В моменте ей казалось, что она наконец-то учится отстаивать границы. Но за этим стояло много невысказанного напряжения, старые обиды и страх конфликта, а не навык выстраивать диалог. Она перестала участвовать в бытовых делах, которые «не хотелось» делать, и отказывалась обсуждать причины этого, ссылаясь на правило. Для мужа это выглядело как отстранение и обесценивание его ожиданий, в семье резко выросла дистанция. Через пару месяцев она сама почувствовала себя одинокой. Алгоритм не заменил разговор с мужем о своих границах, который был необходим в её случае. Этот пример как раз про то, что если делаешь шаг — последствия тоже будут, и они зависят не от правила, а от того, насколько ты понимаешь свои мотивы, состояние партнёра и реальную систему отношений.
— В мире VUCA, полном неопределённости и хаоса, Вы говорите о важности стабильности и предсказуемости. Как в такой реальности человеку не потерять себя и найти ту самую «тихую гавань» внутри, о которой Вы часто пишете?
— Да, действительно, сейчас клиенты приходят с запросом на устойчивость и опоры даже чаще, чем на проработку личных границ. В мире VUCA внешняя предсказуемость рассыпается, и фокус закономерно смещается внутрь: человеку важно знать, что хотя бы часть опор он может удерживать сам. Тихая гавань в такой реальности — это способность сохранять внутренний ориентир, когда всё вокруг меняется. В КПТ мы работаем с тем, что можно назвать «картой неопределённости»: отделяем факты от пугающих прогнозов и формируем гибкие планы под разные сценарии. Не «всё будет хорошо», а «если случится Х, я сделаю Y, у меня есть такие-то ресурсы». Такая когнитивная структура сама по себе снижает тревогу. Транзактный анализ помогает найти устойчивую позицию «Взрослого» — того, кто не реагирует из страха или обиды, а оценивает ситуацию и выбирает действие. Это и есть внутренняя гавань: способность сказать себе: «Сейчас непонятно, но я могу опираться на свои ценности и текущие возможности». То есть «тихая гавань» — это не место, куда можно спрятаться от VUCA-мира, а навык быть устойчивым внутри него. И именно этот навык мы и тренируем: шаг за шагом, с опорой на проверяемые техники и глубокое понимание своих процессов.
Самоактуализация — это не про бесконечное развитие ради галочки, а про способность выбирать то, что позволяет человеку быть тем, кем он может быть, без оглядки на чужие метрики успеха.
— Вы утверждаете, что самоактуализация — это не бесконечное развитие, а стремление быть тем, кем человек может быть. Как Вы помогаете клиентам отличить свои истинные желания от навязанных обществом целей?
— Совершенно верно. Эпоха достигаторов во многом завершилась, а её шлейф мы видим в тотальной усталости: бесконечная гонка за саморазвитием нередко оборачивается выгоранием — и я знаю это не только по практике, но и по собственному опыту. В какой-то момент ловишь себя на том, что делаешь «правильные» шаги, а внутри — пустота и раздражение. Именно тогда становится особенно важно остановиться и спросить: «А это что бы что?» В интегративном подходе у нас есть несколько рабочих способов помочь клиенту отделить истинные желания от навязанных целей — и все они опираются на проверяемые, понятные критерии, а не на абстрактные ощущения. Например, в эмоционально-образной терапии мы идём через образ и тело: просим представить цель и прислушаться к ощущениям. Если при мысли о «успешном успехе» появляется тяжесть в груди, ком в горле или желание сжаться — это телесный сигнал, что цель не резонирует. Если же при мысли о чём-то простом и тихом (например, «хочу варить хороший суп и читать по вечерам») приходит расслабление и тепло — это маркер ценности, которая ближе к внутренней правде. Самоактуализация в этом смысле — не про бесконечное развитие ради галочки, а про способность выбирать то, что позволяет человеку быть тем, кем он может быть, без оглядки на чужие метрики успеха.
— Ваша метафора про учителя и детей в классе, где осознание управляет эмоциями, очень точна. Как Вы помогаете клиентам «вернуть учителя в класс», когда эмоции уже взяли верх и начали «создавать хаос»?
— О, да! Эта метафора действительно работает как маяк: когда эмоции захлёстывают и в «классе» начинается хаос, клиенту важно вернуть фокус на ту часть себя, которая способна наблюдать, анализировать и принимать взвешенные решения — ту самую роль «учителя». Я использую несколько приёмов, которые помогают «вернуть учителя». Пауза и заземление — это физически возвращает внимание в настоящее, «отрывает» от эмоциональной волны. Вопрос-мостик к осознанию — задаю вопрос, который переключает фокус с реакции на анализ, например: «Что именно сейчас запустило эту сильную реакцию?» Такие вопросы активируют «учителя» — ту часть, которая умеет собирать факты, а не только реагировать. Работа с «ролями» внутри — в транзактном анализе есть понятие «Взрослый» — состояние, которое оценивает реальность объективно. Я помогаю клиенту заметить: иногда в хаосе «говорят» «Ребёнок» (обида, страх) или «Родитель» (критика, долженствования). Вопрос «Какое из этих состояний сейчас громче? А где же Взрослый?» направляет к ресурсной позиции. Ключевой момент — не осуждать клиента за «хаос». Часто за эмоциональной вспышкой стоит сильная потребность или страх.
— Вы честно признаётесь, что пришли в профессию по личным причинам и «познав, как меняется жизнь». Насколько важно для психолога, на Ваш взгляд, самому проходить личную терапию, чтобы быть «чистым инструментом» для других?
— Я уверена, что в профессии психолога личная терапия — это гигиена. Как для хирурга вымыть руки перед операцией. Это некие правила безопасности как для клиента, так и для специалиста. При этом «чистый инструмент» — не значит «без чувств». Это значит, что чувства есть, но они не управляют процессом. Для клиента это создаёт безопасное пространство: он может быть уязвимым, не боясь, что станет «контейнером» для непроработанных переживаний специалиста. И для самого психолога это про устойчивость: личная терапия снижает риск выгорания, потому что ты не пытаешься «проживать» каждую историю заново, а видишь её как процесс, с которым можно работать бережно и профессионально.
— С каким самым распространённым запросом к Вам приходят люди, и что их чаще всего удивляет в процессе терапии? Есть ли какие-то неожиданные открытия, которые делают Ваши клиенты?
— О, спасибо за вопрос — это и правда самое трогательное в работе: те самые моменты, когда у клиента будто щёлкает выключатель и он вдруг видит свою ситуацию совсем по-другому. Самый распространённый запрос звучит почти как тихий вопрос: «Со мной всё в порядке?» Часто за ним стоит не столько острая проблема, сколько накопившаяся неуверенность: «Я нормально реагирую? Я слишком много переживаю? Может, я просто слабый?» Люди приходят с бытовыми формулировками — «хочу меньше тревожиться», «не понимаю, почему срываюсь на близких», «ничего не радует», но под всем этим лежит потребность в валидации: услышать, что их переживания имеют смысл и с ними можно работать. Что чаще всего удивляет в процессе терапии? То, насколько быстро уходит ощущение «со мной что-то не так», когда начинаешь раскладывать всё по полочкам. Когда вместо самообвинений появляются механизмы: «Ага, это сработала автоматическая мысль», «Вот здесь включился старый сценарий», «Это не я “сломался”, это нервная система реагирует на перегруз». Для многих это огромное облегчение — понять, что дело не в характере, а в вполне конкретных процессах, которые можно менять.
«Профессия второй половины жизни» — про особый тип глубины, который появляется, когда ты не просто выучил теорию, а прожил какие-то вещи и можешь соотнести схемы с реальной человеческой сложностью.
— Ваш девиз на одной из платформ — «Профессия второй половины жизни». Что Вы вкладываете в это понятие, и как жизнь и накопленный опыт делают психолога мудрее и бережнее?
— Да, это мой девиз — но он точно не про обесценивание молодых специалистов. В профессии важны и свежий взгляд, и энергия, и современные знания, которые как раз часто приносят те, кто только входит в практику. «Профессия второй половины жизни» для меня — про особый тип глубины, который появляется, когда ты не просто выучил теорию, а прожил какие-то вещи и можешь соотнести схемы с реальной человеческой сложностью. Когда ты сам сталкивался с выгоранием, с необходимостью пересматривать планы — и потом видишь эти же узлы у клиента, появляется не только эмпатия, но и точность: ты лучше чувствуешь, где человеку сейчас хватит мягкого слова, а где нужны чёткие инструменты. Накопленный опыт делает психолога мудрее в том смысле, что начинаешь видеть долгосрочные последствия. Опыт добавляет бережности. Ты меньше спешишь «исправить» и больше держишь пространство, где человек может быть неидеальным, сомневаться, менять мнение. Это не про всезнайство и поучение, а про «я знаю, как много здесь может быть боли и неопределённости, поэтому не буду торопить».
— Если бы Вы могли дать один-единственный совет человеку, который только начинает свой путь к себе и чувствует, что «жизнь плывёт мимо», что бы Вы ему сказали?
— «Замедлись и понаблюдай за этим течением». В этой фразе на самом деле спрятано очень много опоры. Когда кажется, что жизнь плывёт мимо, внутри включается режим «надо срочно догонять», и из-за этой спешки мы перестаём замечать, где мы прямо сейчас и что вообще нам важно.
— Изабелла, какой Вы видите свою главную миссию как психолога? Что для Вас является высшей наградой в этой сложной, но прекрасной профессии?
— Моя главная миссия — просвещение: помочь людям увидеть, что их внутреннее состояние реально влияет на жизнь и решения. Часто мы виним себя за реакции, не понимая, как работают тревога, автоматические мысли или старые сценарии. А когда появляются понятные слова и инструменты, отношение к себе меняется: вместо «надо собраться» приходит опора и осознанный выбор. Высшая награда — когда человек говорит: «Я наконец понял, почему так делаю» или спустя время замечает: «Я смог отреагировать по-другому». Это и есть устойчивость: не жизнь без трудностей, а способность оставаться с собой и выбирать осознанно.


Телеграм Изабеллы Богатиковой: t.me/Yours_psychology_1
Страница Изабеллы Богатиковой: www.b17.ru/id966156/?prt=966156